Главная Связаться с нами Карта сайта
Главная страница Главная страница
Главная страница О журнале
Главная страница Архив
Главная страница Последний номер
Главная страница Новости
Главная страница Подписка
Главная страница Угол зрения
Главная страница Резонанс
Главная страница Калейдоскоп
Главная страница Культурный фронт
Главная страница Гостевая книга
Главная страница Авторы
Главная страница Контакты
Главная страница РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
Главная страница Копилка
Главная страница Реклама
Институт национальной стратегии реформ Институт национальной стратегии реформ
Об институте
Деятельность института
Материалы «круглых столов» и семинаров
ТРИБУНА
ТРИБУНА — КУЛЬТУРА
ТРИБУНА — ИСТОРИЯ
Главная страница
Главная страница » Копилка » А.И. Головня. Предназначение, механизмы и цели...

А.И. Головня, кандидат педагогических наук, профессор специальной кафедры. Академия ФСБ России 


Предназначение, механизмы и цели легитимации современной  правовой политики

Понимание способов и приемов реализации властных функций требует концентрации внимания исследователей на процессах, отражающих собой ход и результаты предпринимаемых усилий. Одним из таких процессов является легитимация правовой политики. Будучи сложным теоретико-прикладным образованием именно она, как ни что иное, позволяет увидеть направленность властных устремлений, их адекватность общественным потребностям и соответствия социальным ожиданиям.

При всей очевидной значимости указанного феномена, внимания к его теоретической разработке и детализации  уделяется неоправданно мало.

По совершенно неясным причинам исследователи, характеризуя динамику взаимосвязи права и общественных интересов, предпочитают избегать употребления категории легитимации, замещая ее более популярными, хотя весьма абстрактными понятиями гуманизации, демократизации, либо их аналогами.[19]

Часто легитимацию путают с легализацией, полагая указанные характеристики равнозначными по содержанию и совпадающими по смыслу. Действительно, легитимность и легальность – весьма близкие категории, но они далеко не тождественны друг другу. [9;31]

Если легальность имеет оценочный, этический, сравнительно-политологический характер, то легитимность - юридический, сугубо правовой. Именно этот феномен будет предметом нашего внимания.

Обосновывая эвристический потенциал понятия легитимации, следует особо подчеркнуть, что обществом оценивается  нормотворческая и правореализационная деятельность государства, соответствующие им формы и режимы правовой политики.

Причем, легитимируются именно формы и режимы, а не  правила и модели поведения, имеющие полезный и социально значимый характер. Посредством легитимации эти модели переводятся в юридическую систему оценок, общеобязательных правил поведения, из которого и позже выкристаллизовывается система законодательства.

Опираясь на указанную теоретико-методологическую позицию, реально утверждать что легитимация имеет объективный характер, эволюционирует вместе с общественными отношениями, образуя вокруг себя уникальный  политико-правовой контур, являющийся опорой всего социокультурного развития [ 1,с.16].

Соответственно, правовая политика, формирующая неадекватную государственно-правовую стратегию развития того или иного сегмента правоотношений, будет не только ни легитимной, но и разрушит целостность всех нормативно-регулятивных систем. [8, с.7-29]

Такой точки зрения придерживаются многие современные исследователи, по достоинству оценивающие значимость феномена легитимации. [ 22; 53,с. С. 86 – 88.]

Но, прежде чем перейти к детализации предложенной терминосистемы, следует уточнить ее базовый смысл. В самом общем плане, под легитимацией правовой политики подразумевается некая условная характеристика хода и результатов завоевания (удержания) доверия граждан страны к сложившейся в стране системе регулирования общественных связей, соподчиненностей и зависимостей, степень одобрения действий власти, формализованных надлежащим порядком, и реализованным ею в конкретных сферах правоотношений*.

Иначе говоря, легитимизация - процессуальная составляющая более общего явления - легитимности. Она отражает процесс, способы, методы и техники оправдания существующей властно-институциональной конфигурации, основных форм и параметров их функционирования.

С учетом названных оснований,  легитимным может быть назван такой правовой режим, который отражает собой объективную оценку реально существующих в публичной сфере правовых отношений, формирующийся в процессе взаимодействия субъектов по поводу реализации общего блага. [4]

Таким образом,  легитимация трактуется

в качестве показателя функциональности существующих публично-правовых институтов, результативности их управленческой и правоприменительной деятельности, носящей, прежде всего, оценочный характер (т.е., благодаря легитимации реально установить, насколько реальная деятельность тех или иных представителей институциональных структур соответствует, вписывается в существующие общественные ожидания, надежды, устремления);

в качестве условной величины соответствия субъект-объектных властных отношений социальным векторам их реализации;

в качестве характеристики, раскрывающей механизм общественного признания вновь формирующихся институтов, в том числе и право какого-либо лидера на занятие той или иной должности, социальной позиции и т.п.;

в качестве показателя адекватности властных действий, и реформаторских усилий исконным, исторически сложившимся практикам, поведенческим моделям и типам контактов;

в качестве имиджевой и стилевой оценки сложившегося политико-правового мышления. [15; 28, с.62-69]

Легитимация, как масштабное явление, действительно носит массово общественный характер, способно генерировать социальные настроения, влиять на ход и результаты реализации властных усилий государства и его лидеров. В конкретный исторический период развития конкретной правовой системы данная характеристика интегрирует в себе четыре оценочные плоскости:

предшествующий юридический опыт общества,

действующие государственные структуры и правовые институты в динамике их совершенствования;

доктринальные и духовно-нравственные принципы политико-правового развития,

цели и задачи совершенствования правовой системы общества. [35]

В предметном политико-правовом ключе легитимация отражает динамичный и сложно структурированный процесс, сущностными свойствами являются:

юридическое обоснование предпринимаемых действий существующими в государстве законами ("легальность"),

достижение признания общественным сознанием уместности этих действий в смысле их соответствия духу существующей правовой системы ("собственно легитимность"),

закрепление права политической власти на принятие решений и осуществление необходимых действий строго определенного вида, объема и предназначения "формализация ") [68][1]

Действительно, позитивное отношение граждан к функционированию государственного механизма, институтам власти, решениям и действиям ее субъектов, помноженное на авторитет законодательных, судебных и исполнительных органов, способно выступать фундаментальными основами политико-правовой легитимности (Э.Тоффлер) [56].

Это значит, что  проблема легитимации правовой политики актуализируется по мере совершенствования  системы права и системы законодательства. Увеличение каналов политической партиципации ( т.е. условного разделения ее на самостоятельные направления развития - А.Г.) расширяет границы соответствующего научного дискурса, создавая при этом необходимость изучения все более усложняющихся явлений. [2]

            Легитимность политико-правовых институтов начинает оспариваться, ввиду появления и развития их межвидовой и отраслевой конкуренции. Претензии на власть со стороны различных акторов политики становятся все более определенными, что, с одной стороны порождает конкурентную политико-правовую текстуру, с другой, усложняет и без того сложные процессы согласования устремлений субъектов власти в различных сферах их взаимодействия.

В указанной связи легитимность предстаёт очень важным атрибутом правовой политики, потому как её наличие помогает системе действующего  права преодолеть имеющиеся в ней пробелы и устранить очевидные коллизии, не подрывая при этом своего общественного авторитета. [74]

Закрепляясь в общественном правосознании, правовая политика приобретает необходимый потенциал социального доверия, ориентирует сознание субъектов правоотношений на согласие с существующими нормами, их принятие уяснение и использование надлежащим образом. Это снижает степень деструктивности имеющихся юридических дефектов, позволяет вовремя устранять их, не нарушая общего позитивного тренда совершенствования правовых механизмов.

Легитимация правовой политики - это процессуальная составляющая более общего, родового понятия - легитимности. Именно она отражает собой процесс, способы, методы и техники оправдания стратегии правового развития государства, основных форм и параметров реализации правотворческих инициатив. К тому же, легитимация правовой политики - оценочная характеристика, распространяющаяся на конкретные правовые институты и нормы, зависящая от авторитета политической элиты и эффективности действующего законодательства.

Легитимность правовой политики является результатом процесса закрепления ее институтов, показателем адекватности приоритетов, ценности основных итогов и достижений. Она отражает качественную характеристику определенного правового состояния общества, зависящего от его социокультурных и национальных традиций, всего  институционально-властного порядка.

Результаты легитимации, как ни что иное, отражают соответствие право-политической совокупности «государство – власть - личность» всему общественному правосознанию. Легитимность правовой политики выступает и как цель функционирования структур государственного механизма, должностных лиц, и в тоже время является результатом этого функционирования, отражая определенное качественное состояние правовой жизни общества.[70]

Сугубо процедурно легитимация реализуется посредством формирования и использования необходимого государству и одобряемого обществом режима нормативного регулирования, отражающего собой интегральную оценку реально существующих правовых отношений. [24]

Остро ставшая перед правоведческой наукой проблема переосмысления значения и места легитимации в условиях оптимизации и реформирования юридических механизмов, делает вполне объяснимым исследовательский интерес к её проявлениям и потенциальным возможностям.

Особо справедлив указанный тезис в отношении процессуальных и технологических  факторов легитимация, которые в условиях динамики законно- и нормо-творчества,  становятся все более и более значимым, сложными и дискретными.

Не вызывает сомнения, что на легитимацию, как на явление сугубо процессуального порядка, оказывают влияние те факторы, которые создают социальную среду  и делают реальными политико-правовые процедуры. Это, прежде всего: историческое наследие устоявшейся практики нормативного регулирования; условия жизни, влияющие на формирование правового менталитета определенного народа, этноса, формально юридические и институциональные источники, опосредующие властно-правовые отношения в обществе по месту, времени, лицам и обстоятельствам.

Процессы легитимации, как значимого научного феномена, и особенно политико-правовая проблематика ее развития, достаточно часто попадает в сферу интересов современных исследователей.

Ознакомление с профильными массивами информации позволяет осуществить некоторую условную систематизацию соответствующих дискурсов.

В первую группу  таких исследований реально включить работы, касающиеся теоретико-познавательных корней легитимации как исключительно юридического феномена. Предпочтительность такого определения очевидна в трудах А.Глухова, А.Дуденковой, М.Тирских. [16; 22; 55]

Ознакомление с идеями названных ученых дает возможность увидеть генезис понятия легитимации, по достоинству оценить ее уникальность и научную ценность.

Легитимация в этих исследованиях имеет конкретную академическую основу, попадая в поле репрезентаций правового свойства. Авторы предпочитают рассматривать узаконение и легализацию как наиболее релевантные дефиниции. Они справедливо рассматривают легитимацию как правоотношения особого рода, имеющие свой собственный субъектно-объектный состав, фактическую основу и сугубо юридическое содержание. Подобная трактовка позволяет обоснованно трактовать легитимацию в качестве процедуры закрепления властной воли государства, предлагаемой к одобрению в максимально объемном плане.

Более того, легитимация определяется сторонниками названных оценок, в качестве некоего объединяющего начала, своеобразного связующего концепта между правом, взятом в самом широком смысле теоретико-прикладных обобщений, и социальными интересами, отраженными в нем.

 Ко второй группе можно отнести работы авторов, делающих акцент на право-культурогогическую обусловленность легитимации. Данный исследовательский фокус был и остается предпочтительным для весьма значительной группы российских и зарубежных авторов. Он характерен для теоретических моделей Л.Е. Бляхера, Н.Лумана,Ч.Миллса, Ю.Хабермаса. [8,с. 7-29;34; 43; 61]

Названые исследователи предпочитают анализировать процесс легитимации в нравственно-этическом и морально-ценностном измерениях, предпринимая достаточно результативные попытки ревизии теоретической модели М.Вебера.[14].

Подобные попытки наблюдаются и в работах А.З Дибирова, С.М.Ланцова, Г.В. Мальцева, Н.Фреик. [21; 31; 38; 60,с. 3 – 11]  

Некоторые из современных авторов акцентируют свое внимание на легитимации как на процессе, имеющем отношение к дискурсу общей теории права. По их мнению, легитимация приобретает исследовательскую перспективу, только когда рассматривается в качестве свойства юридической техники, становясь одним из ее компонентов. Есть основания полагать, что такая оценочная позиция объясняется предпочтениями герменевтического и феноменологического подходов. И, хотя эта точка зрения не вызывает принципиальных возражений, при взыскательном анализе в ней нельзя не увидеть чрезмерной процессуальной акцентуализации, неоправданно нивелирующей иные подходы.

  В ряде исследований политико-правовая легитимация звучит как символическая репрезентация права (М.Н.Грачев, Б.И.Краснов, D. Beetam. [ 17,с.8; 29,с.28; 73]

Такая научная позиция также весьма интересна, хотя, как и прочие, не бесспорна потому, что функции легитимации вообще, и легитимации правовой политики в частности, гораздо шире сугубо представительных.

Наряду с перечисленными, в оценках легитимации достаточно широко представлен кратологический (то есть доминантно-властный – А.Г.) контекст. Он является приоритетным для сравнительно большой группы как отечественных (А.Глуховой, К.Завершинского, Р.Шпаковой) [16; 25;71], так и зарубежных исследователей (Д.Белла, Ж.-Л.Кермона, М.Фуко, Ш. Эйзенштадта) [6; 27; 57;72].

Легитимация в проектах названных ученых уверенно выступает как некий институт закрепления властных предпочтений, способ переориентации ценностей правовой политики от их условных постулатов в очевидные поведенческие реалии. Даже несмотря но то, что в таких оценках первенствует патерналистский подход, в отличие от иных, именно эти суждения представляются наиболее диалектичными и юридически корректными.

Ряд безусловно интересных и содержательных исследований ориентирует внимание ученых на пространственно-временную специфику легитимации, объясняя тем самым ее уникальные черты и свойства, но не меняя трактовки предназначения  (В.Ачкасов, Р. Дарендорф, Малахов В.П.) [4; 18;37].

В проектах, осуществлённых названными авторами, справедливо акцентируется внимание на исключительных условиях развития и функционирования легитимации. На основании уместных и конкретных аргументов названными учеными доказывается, что понимание специфики легитимационных  процессов позволят сформировать диалектически-критичное отношение к институтам власти, уточнить степень эффективности репрезентаций ее образа в общественном сознании, объективировать желаемые и требуемые алгоритмы правоприменения.

Несмотря на то, что различные аспекты легитимации политической власти и специфичность её воспроизводства в тех или иных пространственно-временных континуумах, так или иначе, уже попадали в исследовательский фокус названных выше авторов, в российском политическом дискурсе ощущается явный дефицит исследований значимых аспектов легитимации правовой политики.

Необходимость проведения соответствующих изысканий очевидна в ракурсах:

анализа объективных условий и субъективных факторов развития легитимационных процессов,

исследования эффективности существующих теоретических моделей легитимации, разработке на их основании оптимизированных моделей и алгоритмов;

определения особенностей легитимации правовой политики в конкретных сферах правоотношений,

внедрения в политико-правовой анализ элементов научной герменевтики, позволяющих рассматривать процессы легитимации через механизмы нормативного воздействия;

применения методов контент-, интент- и дискурс анадиза, как наиболее оптимальных для изучения особенностей легитимации;

использования право-отраслевых регулятивных сценариев для определения закономерностей легитимации в конкретных сферах современного права.

            Суммируя приведенные точки зрения, справедливо утверждать, что методологическая основа изучения феномена легитимации  может быть представлена историческим, конфликтологическим, сравнительно-правоведческим, функциональным, бихевиористическим, институциональными и неоинституциональными способами познания.

 Исторический метод позволяет выявить специфические практики легитимации в исторической ретроспективе. Обобщение исторического опыта и возможных рефлексий на него обеспечивает понимание природы рассматриваемого феномена, глубины его теоретико-познавательных корней. [51, с.3–11]

Так как процесс политико-правовой легитимации изначально содержит в себе сложные причинно-следственные связи, то оправданным может быть использование приемов прикладной конфликтологии, раскрывающих легитимационные процессы в контексте их содержательных противостояний. В интересах обеспечения полноты и достоверности получаемых научных результатов, перечисленные методы могут быть подкреплены приемами из арсенала сравнительного правоведения и предметной юридической компаративистики. [54; 65]

Указанные приемы могут и должны быть сориентированы на определение функционала легитимации, уточнение ее потенциальных и реальных возможностей по превращению правовой политики в важнейший элемент правовой культуры общества.

Иначе говоря, при всей ее сложности, легитимацию можно рассматривать как элемент правовой системы общества, а также специфическую технологию, представляющую собой процесс признания, оправдания и подтверждения прав государственной власти на принятие политических решений и подкрепление их при необходимости оптимально достаточной властной волей.

Учитывая, что легитимация правовой политики представляет собой процесс, в котором задействованы различные регуляторы субъективного поведения, несомненный интерес представляет собой бихевиористический метод, позволивший проследить то, как устремления субъектов права встраиваются в легитимационные процессы, стратегии и предназначения, закрепляются доктринальным порядком, перерастают в устойчивые общественные ценности. [7; 12]

Это, в свою очередь, требует рассмотрения реалий политико-правовой  легитимации в их институционально - имиджевом контексте, справедливо полагая таковые элементами культурно-политического дизайна.

Подкрепление названного методологического арсенала неоинституциональными приемами позволяет акцентировать внимание на легитимации правовой политики, как на инструменте коррекции право- и нормотворчества.

Определенными исследовательскими возможностями в рассматриваемой связи обладают приемы юридической феноменологии, символического интеракционизма, контент и интент- анализа.

Становясь средствами оценочной феноменологии, перечисленные приемы позволяют исследовать процессы легитимации в качестве предельно фактичных правоотношений, реальных во времени, в пространстве и по кругу вовлеченных в них субъектов.

Средства символического интеракционизма предоставляют возможность изучать анализируемые реалии соотносительным порядком через символы, цели, установки и идеи, ставшие общественно значимыми в процессе легитимации.

Контент-анализ обеспечивает возможность исследовать обший содержательный массив нормативных актов, акценты правового регулирования, доминанты правовой политики.

В случае дополнения проводимого анализа интент- приемами это дает возможность увидеть лигитимационные процессы во всем их и смысловом многообразии, отследить спектр скрытых внутренних связей  и содержательных взаимодействий, волевых устремлений акторов политики.

Все перечисленное позволяет уяснить природу легитимации не только как правоотношения специфического свойства со своим субъектно-объектным составом, но и как средство реализации этих правоотношений, обладающим собственным юридическим механизмом. Такая точка зрения позволяет увидеть условные уровни легитимации:

примитивный – при котором нормативное закрепление правоотношений, складывающихся в определенной сфере, находится в состоянии поиска оптимальных правооприменительных режимов, соответсвующая законодательная база декларирована, но еще не закреплена формально, а общественное признание соответствующих регуляторов находится на стадии концептуализации;

условно достаточный – при котором система нормативных регуляторов находится в состоянии  конструирования, ее отдельные аспекты и сферы еще нуждаются в доработке, а процедуры реализации складывающихся правоотношений не полностью отвечают общественным потребностям;

идеальный – при котором нормативно-правовая база тех или иных отношений сконструирована в режиме оптимальной достаточности, существующие нормативные регламентаторы закреплены юридически, структурированы должным образом и, что самое важное, в максимальной степени адекватны социальным потребностям и устремлениям.

Очевидно, что уровни легитимации позволяют определить этапы ее осуществления, их условные временные границы. Таковыми справедливо полагать:

  этап формирования подходов;

             этап постулирования и предварительной концептуализации в источниках права;

             этап формализации и имплементации в существующую систему права;

 этап практической реализации, корректировки, устранения дефектов и             преодоления коллизий,

            этап право-культурологического институирования (закрепления конструктивных юридических начал в качестве элементов правовой культуры общества и правой идеологии акторов политики) [44, с. 31-33; 48]

Принятие перечисленных этапов в качестве неких критериев легитимации дает возможность конкретизировать ее типологическую структуру, установив разновидности

условной (предварительной, фрагментарной) и утилитарно-предметной легитимации, при которой соответствующие нормативные уложения формализованы предельно общим порядком, а властная воля государства лишь обозначена концептуально,

           легальной (официальной) легитимации, при которой система правовых регуляторов уже закреплена соответствующими актами, но полностью еще не имплементирована в социальную практику и не нашла своего одобрения в совокупности социальных мнений и оценок,

            докринально-концептуальной легитимации, при которой властная воля государства в конкретных сферах правоотношений провозглашена, детализирована и подкреплена программными стратегиями реализации, одобрено доминирующими аторами реальной политики и реализуется по предназначению. [9; 36; 47]

Основными причинами недостаточной эффективности легитимации существующей правовой политики следует считать:

            1) дефицит должных правовых режимов реализации провозглашенных целей правовой политики государства, гипотетичность этих целей, их слабое общественное одобрение;

2) несоответствие содержания юридических предписаний конкретной духовно-нравственной, социальной, экономической и политической обстановке;

3) отсутствие обеспечения нормативно-правовых актов и актов правоприменения необходимыми для этого материальными, организационными, информационными, кадровыми, финансовыми и иными ресурсами;

4) неопределенность закрепления приоритетов правовой политики, значительное число очевидных дефектов и пробелов в докринальных источниках права,

5) бессистемность значительной части законопроектного материала, его откровенная теоретическая слабость, незавершенность и примитивизм;

6) наличие деструктивного политического лобби [45].

Природу, внутреннюю логику, темпы и направленность механизмов легитимации исследовали многие российские специалисты. [24;46]

            Изысканиями современных ученых может считаться доказанным тезис о том, что

легитимация правовой политики происходит посредствам психологических, партиципаторных, технологических и технократических механизмов включения праворегулятивных оснований в реалии правовой системы общества.

Первым среди легитимационных механизмов определен психологический. В отличие от прочих он базируется на правовом авторитете, возможности делегирования властных функций и политико-правовом лобби. Вне зависимости от акцентов реализации, природа указанного механизма основана на взаимодействие между субъектом правовой политики и объектом власти, конструируемом на основе признания  значимости, компетентности и мастерства носителя правового авторитета. [26; 33,с. 6–18]

Наиболее часты среди психологических механизмов легитимации правовой политики являются стимулирование (включая подкуп, выдачу необоснованных преференций) лоббирование (политико-правовой протекционизм).

Ряд исследователей к числу указанных механизмов относят политическое лидерство, уместное целевое оппонирование существующим правоприменительным реалиям, право-идеологический догматизм, правовой нигилизм и правовой идеализм. Эти явления достаточно хорошо изучены, хотя и в сугубо право-лититимационном контексте. Есть основания полагать, что указанный ракурс исследования вызовет значительный научный интерес.

К самостоятельной группе механизмов политико-правовой легитимации следует отнести т.н. партисипативные средства, позволяющее акторам политики некоторым образом отождествлять непосредственно влиять на решение властных проблем, взаимодействуя с элементами политической инфраструктуры общества: партиями, движениями, союзами, блоками, общественными фронтами и иными формированиями. [64].

Как известно, участие субъектов правоотношений в процессе разработки и принятия соответствующих решений может происходить различными способами, в том числе и посредством участия в рамках различных кампаниях:  выборах, референдумах, акции гражданского неповиновения, пикетах, забастовках, шествиях, демонстрациях, фестивалях, протестах, бойкотах, акциях политико-правового саботажа.  Не признавать их приемами легитимации – значит отказываться от учета очевидных реалий.

Обращаясь к материалам отдельных исследований, нельзя не заметить, что практически все выделенные им ненасильственные методы политико-правовых демонстраций имеют ярко выращенную легитимационную окраску [40;41].

Сюда же справедливо отнести насмешки над официальной политикой, сарказм, иронию, использование отдельных предметов в качестве символов проводимой правовой политики и т.д.

Примером подобных действий может быть и  отношение к осуществлямым реформам, массовым политико-правовым кампаниям, их публичное принятие, как например, практически полное общественное одобрение мер по борьбе с коррупцией. Очевидны и диаметрально противоположные оценки. Именно так обстоят дела с осуществляемой в настоящее время «военной реформой», которую практически вся мыслящая российская общественность считает откровенным уничтожением вооруженных сил страны и подрывом национальной безопасности, а соответствующую политику –откровенно враждебной интересам российского общества.

В самостоятельную группу целесообразно включить т.н. технократические механизмы политико-правовой легитимации. Они представляют собой способность субъектов властных отношений реализовывать вмененные им функции в сфере экономики, хозяйствования и предпринимательства. Основным качеством субъекта права, которое бывает востребованным в субъектно-объектных отношениях указанного спектра, становится результативность экономики, ее отдельных отраслей и сегментов.

Эффективными будут считаться те акторы правовой политики, которые на деле обеспечат максимум преимуществ субъектам отечественного права

Концентрация управленческих способностей указанных акторов здесь наполняется реальным содержанием, отражаясь на уровне жизни граждан страны, реальных темпах развития ее экономики. Проявления технократичности политико-правовой легитимации не сложно увидеть, проанализировав показатели экономического развития и  индексы стабильности политических режимов. [32, с.6–18; 33,с.86 – 88]

Даже не детализированный перечень вышеназванных механизмов позволяет видеть, что в актуальном научном дискурсе о природе легитимации правовой политики существует множество оценочных суждений, опирающихся на различные основания. Это позволяет увидеть спектр теоретических представлений о рассматриваемом явлении, уточнить процессуальные свойства легитимации, проследить ее внутреннюю динамику

по мотивам подчинения (М. Вебер) [13]

по источнику и объекту легитимации  (Д. Истон) [23,с.55]

            по характеру поддержки со стороны населения (Фетисов); [59,с. 101–112].

            по субъекту правового воздействия (О.А. Широков) [69]

по объему, полноте  и темпам осуществляемых процессов (Матузов Н.И., Малько А.В.) [42]

Определенная категория механизмов легитимации связана со спецификой подчинения подвластных субъектов. Процесс общественного признания властных устремление и усилий может осуществляться:

под угрозой насилия,

в силу традиции,

в силу общественной апатии и неуверенности в правильности действий и возможностях властных структур,

в силу прагматических целей, сиюминутной выгоды,

в интересах общего блага, формализованного в правовых доктринах (Хелд Д.) [63].

Отмечая перечисленные обстоятельства, не сложно заметить, что легитимация правовой политики вообще и ее отраслевого сегмента в частности, не гладкий и комфортный процесс, а сложный путь перманентного разрешения противоречий, имеющий свои условные зоны дискомфорта, сферы постоянно возникающих затруднений, вызывающих кризисные проявления. [62]

 Причины возникновения таких зон кроются в динамике социальных процессов, в постоянной необходимости поиска путей нормативного регулирования новых общественных реалий. К тому же, и субъекты власти не наделяются легитимностью раз и навсегда. Право на легитимность требует очередного подтверждения и оправдания.          

Кредит доверия, отпускаемый властным структурам, распространяется лишь на определенный период, по истечению которого его необходимо снова подтверждать, чтобы избежать падения уровня признанности и оправданности полномочий соответсвующих субъектов. При наступлении кризиса легитимности, указанная правомочность начинает оспариваться нередко в весьма резких формах.

Стоит согласиться с многочисленными оценками тех их названых выше исследователей, которые считают кризисы легитимности условными зоны политико-правовой бифуркации, где направленность легитимационных процессов отражается наиболее рельефно в виде векторов и трендов. [30;50].

Легитимация правовой политики предполагает взаимодействие субъекта и объекта нормативного регулирования, осуществляемое посредством юридических формул, предписаний, рекомендаций или запретов. Исследуя механизм формирования политико-правовых смыслов целесообразно опираться  на теоретические построения А.В. Вайнберга, видевшего в юридических формулах особый инструмент власти. [11].

Нормы права, ориентированные на их легитимное закрепление, результируют процесс образования значимых социальных смыслов, осуществленной властью на языке, понятном аудитории, применительно к конкретной сфере правоотношений. При этом предполагается, что участники этих правоотношений знают, понимают и готовы использовать язык коммуникации и всю ее терминосистему по назначении, не подменяя при этом базовых смыслов и трактуя их в содержательной однозначности. [22; 49,с.18-24]

            Анализируя предполагаемые формы, которые способен принимать кризис легитимности правовой политики, реально выделить их законо- и нормотворческие, право интерпретационные, правоприменительные, праворегулятивные основания. В указанной связи особую роль. Каждое из них имеет свою специфику, не теряя при этом собственного предназначения в общей обойме легитимационных задач.

Суммируя приведенные характеристики, можно сделать несколько выводов.

Во-первых, современный научный дискурс о легитимации имеет различные тренды, среди которых доминирует теоретико-прикладной. Это ни в коей мере не снижает значимости прочих, но позволяет увидеть юридические явления, процессы и механизмы во всем многообразии их взаимодействий. Указанное обстоятельство предопределяет собой необходимость дальнейшего изучения рассматриваемого феномена, ставит перед современными учеными задачу концептуализации исследуемых явлений в проекции на социальные интересы, потребности и ожидания.

Во-вторых, легитимация правовой политики вообще и ее отраслевых позиций в частности, является сложным и многофакторным образованием. Ее направленность и акцентуализация определяется:

степенью общественного одобрения властных мер, действий и инициатив;

авторитетностью государственных властных институтов, их защищенностью от внутреннего и внешнего деструктивного воздействия;

адекватностью существующей системы права сложившейся системе законодательства;

ресурсной базой власти, возможностями маневра накопленными материальными, интеллектуальными, кадровыми, техническими, финансовыми и иными запасами;

международно-правовой конъюнктурой, состоянием внешней архитектуры безопасности;

состоянием правовой культуры общества и правовой идеологии отдельных субъектов права.

Учет названных факторов весьма значим при решении законотворческих и правоприменительных задач. [5;20; 55].

В-третьих, результативность легитимации правовой политики находятся в прямой зависимости от

пространственно-временного кондоминимума ее разработки и осуществления,

функциональности, авторитетности и нацеленности институтов реальной власти, их на конструктивные формы правового воздействия;

избранной стратегии легитимации, ее специфики, логики и темпов осуществления

наличия необходимого право-политического инструментария.

Учитывая сказанное, в целях легальной активной и последовательной легитимации, необходимо:

выявлять, анализировать и учитывать социально значимые интересы и потребности, согласовать их между собой, увязывать единым концептуально-правовым замыслом;

внедрять в федеральной и региональной правовой политике широкую практику правовых экспериментов, обеспечивающих возможность разработки и легального анализа проблемных пространств правовой политики,

учитывать важность и значимость диалектических противоречий, формирующихся в реальном правоприменении;

как можно оперативней реагировать на обнаруженные пробелы, дефекты и коллизии современного законодательства, устранять недостатки нормативно материала, препятствующего реализации законных интересов участников правовых отношений, и достижению приоритетов правовой политики.

 

Литература:


  1. Андреев С.С. Политическое сознание и политическое поведение// Социально-поли тический журнал. — 1992. — № 8. — С. 16.
  2. Арутюнян Ю.В.  Социально-культурное развитие и национальное самосознание // СоцИс., —1990. — № 7.
  3. Ачкасов В.А. Сравнительная политология: Учебник / В. А. Ачкасов. — М.: Аспект — Пресс., 2011.
  4. Ачкасов В.А., Елисеев С. М., Ланцов С.А. Легитимация власти в постсоциалисти ческом российском обществе. — М.: Аспект-пресс, 1996.
  5. Байтин М. И. Государство и политическая власть. — Саратов. 1972.
  6. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнози рования. — М.: Academia., 1999.
  7. Белов А.Г. Современные концептуальные подходы и методы исследования. – Киев: Кентавр, –№ 5., 1993.
  8. Бляхер Л.Е. Архаические механизмы легитимации власти в России, или Очерки об истоках ностальгического сознания // Полития. 2008. — № 3. —С.7-29.
  9. Большаков А.А. Легальность и легитимность власти в политической идеологии и практике древнерусского государства // Вестник Моск. ун-та. Сер. 12. Политические науки. — 2001. —№ 2;
  10. Быстрицкий Е.К. Научное познание и проблема понимания. —К.: Наукова думка, 1986. — 136с.
  11. Вайнберг А.В. Легитимация и делегитимация выборной государственной власти в современной России: автореф. дис. …канд. юр. наук. / А.В.Вайнберг. — Н.Новгород, 2003.
  12. Вертакова Ю.В., Согачева О.В. Исследование социально-экономических и полити ческих процессов: учебное пособие — М.: Кнорус, 2009.;
  13. Вебер М. Избранные произведения. — М.,1990.
  14. Вебер М. Политика как призвание и профессия // Вебер М. Избранные произведения. —М., 1990.
  15. Глухов А. П. Обоснование легитимности идеи социального равенства: этико-психо логическая и социально-интегративная перспективы //Вестник ТГПУ, выпуск 12 (63), серия: Гуманитарные науки (Правоведение). —Томск: Изд-во ТГПУ, 2006.
  16. Глухова А.  Политические конфликты: основания, типология, динамика. Теорети ко-методологический анализ. – М.: Либроком, 2010., —280 с.
  17. Грачев М.Н. Политическая коммуникация: теоретические концепции, модели, векторы развития. — М.: Прометей, 2004. — С.8.
  18. Дарендорф Р. Гражданская ответственность интеллектуалов: против нового страха перед просвещением // Полис (Политические исследования). — 1997. — № 6.
  19. Доган М. Эрозия доверия в развитых демократиях // Мировая экономика и международные отношения. — 1999. —№ 6.
  20. Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия // Социс. 1994, —№ 6.
  21. Дибиров А.З. Легитимность власти и политический режим. —М.: МАКС—Пресс, 2000.
  22. Дуденкова А.А. Конфликтологическое измерение легитимности права и право порядка // Национальная безопасность современной России: основные угрозы: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24-25 ноября 2005 г. —Ростов н/Д: РЮИ МВД России , 2005. —Ч. II.
  23. Истон Д. Категории системного анализа политики. Антология мировой полити ческой мысли: в 5 Т., —Т.2. —М., 1997., —С.55.
  24. Завершинский К.Ф. Легитимность: генезис, становление и развитие концепта // Полис. — 2001. —№ 2.
  25. Завершинский К.Ф. Методологические и семантические векторы политической легитимности. — Вел. Новгород: Изд-во НовГУ., 2002.
  26. Исаев И.А. Из истории юридической психологии в России. Рациональное и иррациональное в психологической теории права Л.И. Петражицкого // Психологический журнал. 1986. —№ 4.
  27. Кермонн Ж.-Л. О принципе легитимности // Полис. — 1993. —№ 5.
  28. Краснюк К. В. Методологические основания изучения процесса легитимации правового порядка в условиях социальной транзиции // Общество: политика, экономика, право 2009 №1-2. —[Электронный ресурс] —URL: http://cyberleninka.ru /article/n/metodologicheskie-osnovaniya-izucheniya-protsessa-legitimatsii-pravovogo-poryadka-v-usloviyah-sotsialnoy-tranzitsii. Дата обращения: 27.11.2012.
  29. Краснов Б. И. Власть как явление общественной жизни// Социально-политические науки. — 1991. — № 11. — С. 28.
  30. Краснов М. Л.Клетка для власти. — М., 1997
  31. Легитимность и легитимация власти в России: Сб.ст./Редкол.: Елисеев СМ., Ланцов С.А. и др. — СПб.: Изд-во С-Петерб. ун-та, 1995.
  32. Ледяев В. Формы власти: типологический анализ. / В.Ледяев // Политические исследования. — №2. — 2000. —С.6–18.
  33. Ленчик В. А. Механизм действия права: автореф. дисс. канд. юрид. наук. Специаль ность 12.00.01  — М.: Акад. упр. МВД России., 2002. —20 с.
  34. Луман Н. Социальные системы. Очерк общей теории / Пер. с нем. И. Д. Газиева; под ред. Н. А. Головина. — СПб.: Наука, 2007. — 648 c.
  35. Майер Г. Демократическая легитимность в посткоммунистическом обществе: концепции и проблемы // Легитимность и легитимация власти в России. / Отв. ред. Ланцов С.А., Елисеев С.М. – СПб.: СПбГУ, 1995.
  36. Макаренко В.П. Русская власть (теоретико-социологические проблемы). - Ростов н/Д.: Феникс, 1998.
  37. Малахов В. П. Основы философии права: учебное пособие для вузов Серия: Gaudeamus. —М.: Академ.проект., 2005 г.
  38. Мальцев. Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы —М.: Прометей, 1999 г., — 419 с.
  39. Макашева З.М. Исследование систем управления — М.: Кнорус, 2008.
  40. Марача В.Г. Правовая система и правовое пространство общественной коммуни кации / Судебная реформа: проблемы анализа и освещения. Дискуссии о правовой журналистике / Отв. ред. Л.М.Карнозова. — М.: Российская Правовая Академия МЮ РФ., 1996.
  41. Матюхин А.А. Государство в сфере права: институциональный подход. – Алматы: Высшая школа права «Адилет», 2000.
  42. Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. –М.: Юристъ, 2004. –512 с.
  43. Миллс Ч. Р. Высокая теория / Пер. с англ. М. А. Кисселя. // Структурно-функцио нальный анализ в современной социологии. Вып. 1. — М.: ИКСИ АН СССР, 1968;
  44. Момотов В.В. К вопросу о соотношении свободы и права в России: историко-правовой анализ // Материалы научно-практической конференции "Закон в теории и судебной практике". Тезисы научных докладов и сообщений молодых ученых Краснодарского края и Республики Адыгея. Изд-во Южн. ин-та менеджмента. Краснодар., 2001 г. – С. 31-33.
  45. Овчинников А.Ю. Юшко А.В. Понимание права в системе юридического знания и государственно-правовом развитии России. -Ростов н\Д.: Изд-во: ЮФУ, 2009.
  46. Овчинников А. И., Овчинникова С. П. Евразийское правовое мышление Н.Н. Алексеева: Монография. —Ростов н/Д: СКНЦВШ; РЮИ МВД России, 2002.
  47. Панарин А.С., Лобанов В.В., Егоров В.К., Белов Г.А., Сахаров Н.А., Соловьев А.И., Кудряшова М.С., Глазунова М.И. Легальность и легитимность власти. Круглый стол в МГУ // Вестник МГУ. Политические исследования. Серия 12: 1994, —№ 2.
  48. Пеньков В. Е. Методологические особенности изучения эволюционных процессов // Научные ведомости БелГУ. Серия: Философия. Социология. Право 2008 —№4 .
  49. Пивоваров Ю.С. Русская власть и публичная политика // Полис. 2006. —№1. С.18-24.
  50. Рахманин В.С. Геополитический кризис в России в конце ХХ — начале XXI века / в сб. Право и политика в социально-экономической системе общества : материалы IV Международной научно-практической конференции, г. Москва, 9–10 октября 2012 г. / Науч.-инф. издат. центр «Институт стратегических исследований». – М.: Изд-во «Спецкнига»., 2012.
  51. Рысина Е. П.  Специально-исторические методы исследования  правовой политики /Е. П. Рысина. //История государства и права. —2010. — № 12. — С.7-9.
  52. Санистебан Л. С. Основы политической науки. — М., 1992. — С. 49.
  53. Скиперских А.В. Новое прочтение концепта персонифицированной легитимности // Современные наукоёмкие технологии. – М., 2005. - № 1. – С. 86 – 88.
  54. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. — М: Норма., 1996.
  55. Тирских М.Г. Трансформация политических режимов: государственно-правовое исследование. / М.Г.Тирских. – Иркутск: ИОГНИУ., 2010.
  56. Тоффлер О. Метаморфозы власти: знание, богатство и сила на пороге XXI в. - М.: ACT, 2003
  57. Фуко М. История безумия в классическую эпоху. — СПб.,1997.
  58. Христенко Е. В. Партисипативность как основа становления самоупраляемых коллективов : дис. ... канд. экон. наук : 08.00.07. — Ижевск., 1999., —232 c.
  59. Фетисов А.С. Политическая власть: проблемы легитимности. / А.С.Фетисов // Социально-политический журнал. — 1995. — № 3. — С. 101–112.
  60. Фреик Н. В. Политическая харизма: версии и проблемы \ В сб. Социологические исследования — М. : Наука, 1974. — С.3 – 11.
  61. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. —СПб.: Наука, 2000.
  62. Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. —М.: "Прогресс-Традиция"., 2004. —480 с.
  63. Хелд Д. Глобальные транформации \Пер. с англ. В. В. Сапова. — М.: Праксис, 2004. — 576 с.
  64. Христенко Е.В. Партисипативность как основа становления самоупраляемых кол лективов : Дис. ... канд. экон. наук : 08.00.07 : Ижевск, 1999., —232 с.
  65. Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2 Т. — М: Междун. отношен., 1998. —Т. 1. Раздел А. § 1, 2, 4.
  66. Шабров О.Ф. Политическая власть, ее эффективность и легитимность // Политоло гия: Учебник / Отв. ред. В.С. Комаровский. – М.: Изд-во РАГС, 2002.
  67. Шиханцов Г.Г. Юридическая психология: Учебник. —М., 2006.
  68. Шабров О.Ф. Политическая власть, ее эффективность и легитимность // Политология: Учебник / Отв. ред. В.С. Комаровский. – М.: Изд-во РАГС, 2002.
  69. Широков О.А. Управление органами местного самуправления. [Электронный ресурс] – ULR– http://www.rusrand.ru/enotes/enotes_127.html. Дата обращения: 27.11 2012 г.
  70. Шпакова Р.П. Легитимность политической власти. Вебер и современность // Советское государство и право. — 1990. — № 3.
  71. Шпакова Р.П. Легитимность и демократия (Уроки Вебера) // Полис. - 1994. - № 2.
  72. Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций. —М. 1999.
  73. Beetam D.1991. The Legitimation of Power. N.Y. 1991.
  74. Deutsch K.W.The Nerves of Government: Models of Political Communication and Control. - London, Free Press of Glencoe, 1963

*формулировка предложена в авторской редакции – А.Г.

[1]Легитимация - «узаконивание», (от лат.  legitimus— законный) —См.: Яндекс. Словари. БСЭ, 1969-1978. – [Электронный ресурс] – ULR  –http: // slovari. yandex. Ru /легитимация/БСЭ/Легитимация/. Дата обращения: 11.09.2012 г..

Rambler's Top100
НОВОСТИ
13.11.13
4-й номер за 2013 год читать на нашем сайте

18.07.13
Новый, 3-й номер за 2013 год на нашем сайте

06.05.13
Читайте № 1-2 за 2013 год

27.02.13
6-й номер журнала вышел в сеть

30.12.12
5-й номер журнала читайте в онлайн

11.10.12
4-й номер журнала читайте на нашем сайте

24.09.12
«Возвращение русского консерватизма»: презентация новой книги

20.07.12
3-й номер журнала читайте на нашем сайте

06.05.12
Второй номер журнала читайте на нашем сайте

01.03.12
Внимание. 2012 год. 1-й номер на сайте. Читайте

11.01.12
Читайте 6-й номер на сайте журнала

11.12.11
5-й номер журнала — на сайте

18.10.11
№ 4-2011 читайте на сайте журнала

23.08.11
Обновление рубрик

08.07.11
№ 3 за 2011 год читайте на сайте журнала

11.05.11
№ 2 за 2011 год читайте на сайте журнала

20.03.11
№ 1 за 2011 год читайте на сайте журнала

19.01.11
№ 6 за 2010 год читайте на сайте журнала

28.11.10
№ 4-5/2010 на сайте

24.07.10
Третий номер за 2010 год — уже доступен

27.04.10
Институт национальной стратегии реформ искренне поздравляет Сергея Николаевича Бабурина с получением почетного звания "Заслуженный деятель науки Российской Федерации",

10.03.10
Первый номер за 2010 год читайте на страницах сайта

31.01.10
Шестой номер за 2009 год — на сайте

16.12.09
Новый № 5 за 2009 г. выложен на сайт

25.10.09
Новый № 4 за 2009 г. выложен на сайт

03.08.09
Новый № 3 за 2009 г. выложен на сайт

06.05.09
Новый № 2 за 2009 г. выложен на сайт

26.02.09
Новый № 1 за 2009 г. выложен на сайт

04.02.09
Новый № 6 за 2008 г. выложен на сайт

27.01.09
Новый № 5 за 2008 г. выложен на сайт

24.12.08
Новый № 4 за 2008 г. выложен на сайт

18.11.08
Новый № 3 за 2008 г. выложен на сайт

17.11.08
Интернет-сайт журнала «Национальные интересы» возобновляет свою работу

27.05.08
Новый № 2 за 2008 год выложен на сайт

16.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Народ – против игорной зоны»

15.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «Георгиевская лента» в Закарпатье

09.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «В каждом окне российский флаг»

03.05.08
В Гостевой книге читайте выступление постоянного представителя Республики Беларусь в Женеве С. Алейника, посвященное проблемам международной безопасности

03.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Без пиетета»

30.04.08
В рубрике «Копилка» помещена аналитическая записка проф. И. Понкина

25.04.08
В Гостевой книге читайте Комментарий МИД России о Черноморском флоте

23.04.08
Национальные интересы — в регионы!

06.04.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Злые заметки»

04.04.08
В Гостевой книге читайте также интервью с А. Труде, автором книги «Геополитика Сербии»

04.04.08
В Гостевой книге читайте ответы Епископа Рашско-Призренского Артемия газете «Глас Јавности» о перспективах отношений Сербии и Евросоюза

31.03.08
Постсоветское пространство: реалии и перспективы

29.03.08
В Гостевой книге читайте требование «Донбасской Руси» вывести украинских солдат из Косово

26.03.08
В Гостевой книге читайте ответ пресс-секретаря МИД Беларуси по поводу заявления Госдепартамента США

24.03.08
Пребывание С. Коэна и К. ванден Хейвел в Москве

22.03.08
В Гостевой книге читайте Воззвание Русского Содружества о защите Отечественной истории

21.03.08
ТОРЖЕСТВЕННОЕ СОБЫТИЕ. Вручение известному американскому ученому и публицисту Стивену Коэну мантии и диплома Почетного профессора РГТЭУ

Rambler's Top100 Журнал Москва ПНВ Народная Воля Правая.ру Интернет-магазин Политкнига
© Все права защищены "Институт национальной стратегии реформ"