Главная Связаться с нами Карта сайта
Главная страница Главная страница
Главная страница О журнале
Главная страница Архив
Главная страница Последний номер
Главная страница Новости
Главная страница Подписка
Главная страница Угол зрения
Главная страница Резонанс
Главная страница Калейдоскоп
Главная страница Культурный фронт
Главная страница Гостевая книга
Главная страница Авторы
Главная страница Контакты
Главная страница РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
Главная страница Копилка
Главная страница Реклама
Институт национальной стратегии реформ Институт национальной стратегии реформ
Об институте
Деятельность института
Материалы «круглых столов» и семинаров
ТРИБУНА
ТРИБУНА — КУЛЬТУРА
ТРИБУНА — ИСТОРИЯ
Главная страница

Круглый стол «Гражданское общество: миф или реальность?»

З.А. Станкевич. Пять вопросов
Б.Н. Бессонов. Забытые приоритеты
Л.Н. Доброхотов. Необходимо ли гражданское общество в современной России?
В.П. Тоцкий. В тисках бюрократического эгоизма
В.С. Джатиев. Надо строить нормальное государство
Т.А. Селиверстов. В защиту государства

В.Г. Маматов. Гражданское общество должно объявить войну преступности
А.В. Агошков. Фантомы гражданского общества
В.А. Титов. Информационная революция как локомотив гражданского общества
М.В. Шарко. Японский опыт построения гражданского общества
М.А. Мунтян. Государство и гражданское общество: от конфликта к партнерству
И.В. Пшеницын. Гражданское общество — последняя стадия народного развития?

Б.Н. Бессонов
    Дорогие друзья, приветствую всех участников «круглого стола», как сотрудников РГТЭУ, так и наших гостей. Примечательно, что мы собрались сегодня, в День Конституции, чтобы обсудить тему «Гражданское общество: миф или реальность?». Не знаю, как вам, но мне видится в этом глубокий символизм. Приглашаю собравшихся принять участие в дисскусии и выражаю надежду, что обсуждение будет активным и плодотворным.


З.А. Станкевич
Пять вопросов

    Дорогие друзья!
    Позвольте и мне всех вас поприветствовать от имени Института национальной стратегии реформ. Хочу вам сообщить, что после нашей последней встречи в жизни института произошли некоторые изменения. В частности, мы заключили договор о сотрудничестве с Межрегиональной академией права и государственности, которую возглавляет всем вам хорошо известный ученый-юрист, профессор Исаев Игорь Андреевич. В сегодняшней встрече от академии участвует ее гендиректор, кандидат юридических наук доцент Селиверстов Тимур Анатольевич. Добро пожаловать! Так что мы потихоньку расширяемся, приобретаем новый опыт совместной деятельности.
    Полагаю, нет особой нужды детально представлять остальных участников «круглого стола» с нашей стороны — они вам хорошо известны. Это главный редактор нашего журнала, профессор Панибратцев, докторант ИСПИ РАН Андрей Агошков, ответственный работник Аппарата Госдумы Марина Шарко и моя помощница Ольга Попова. Пока это все, но может быть, еще кто-нибудь подъедет, заявки подавали.
    Теперь несколько слов по сути дела. Представляется глубоко символичным тот факт, что мы проводим данное мероприятие в День Конституции. Ведь никто из нас не станет отрицать то основополагающее значение, которое главный закон государства имеет для успешного построения гражданского общества. Вместе с тем, на мой взгляд, никак нельзя согласиться с попытками политико-идеологической монополизации и этого Дня, и темы гражданского общества определенными политическими силами и т.н. правозащитными организациями. А такая тенденция налицо — достаточно напомнить, что уже второй день в Москве заседает форум тех самых «защитников», на котором также обсуждаются проблемы гражданского общества. Разношерстные пропагандисты и агитаторы в эфире наших «суперлиберальных» радиостанций («Эхо Москвы» и «Свобода») с самого утра раскручивают тему Конституции, даже выдержки из нее зачитывают. Естественно, чтобы прежде всего побольнее «приложить» власть — это у них такое любимое занятие.
    Мы же, те, кто себя причисляет к лагерю патриотически настроенных демократов-государственников и не склонен во всех нынешних российских бедах винить одну лишь власть, вовсе не в восторге от того, что «просветителями от демократии» для нашего населения то и дело выступают «рейтинговые» деятели типа Новодворской или Борового. Поэтому нам необходимо самим постоянно и глубоко разрабатывать тему гражданского общества, при этом не обходя «острые углы» и не игнорируя, в угоду политической конъюнктуре, очевидные проблемы, которые требуют своего решения. При этом надо сделать так, чтобы наша позиция была в обществе слышна. Для этого мы, собственно, и проводим эти «круглые столы», для этого публикуем их материалы.
    Исходя из всего вышеизложенного, я сформулировал и хочу предложить вам сегодня для дискуссии пять основных вопросов, ответы на которые должны обозначить контуры наших подходов к данной проблематике.
    1. Что такое гражданское общество сегодня? В этом вопросе я специально выделяю слово «сегодня», так как речь идет о гражданском обществе именно ХХI века, а не прошлого столетия. Нам важно выявить характерные черты такого общества, понять, что оно из себя представляет — как в теоретическом, так и в практическом планах.
    2. Существует ли подобное гражданское общество, пусть даже в зачаточной стадии, в современной России?
    3. Этот вопрос логически вытекает из второго при ответе «нет». В таком случае, нужно ли подобное гражданское общество России вообще? Может быть, мы ломимся в закрытую дверь, туда, где в силу национальной ментальности, религиозных особенностей, исторических традиций и всего прочего нам просто делать нечего? Ведь совершенно понятно, что в России не удастся построить гражданское общество «по-западному» — нет ни евроатлантического мировосприятия, ни протестантской этики, ни западного рационализма. Словом, всего того, на чем выросла и сформировалась западная цивилизация.
    4. Этот вопрос тоже вытекает из второго, но при ответе «да». В таком случае, было бы интересно узнать, каковы специфические черты современного российского гражданского общества?
    5. Наконец, мы должны хотя бы в общих чертах определиться: что надо сделать, чтобы гражданское общество, пусть даже в местном, российском «исполнении», здесь все-таки сформировалось и окрепло?
    Естественно, каждый из перечисленных мною вопросов стоит отдельного обсуждения, но такого времени у нас нет. Поэтому я призываю вас, коллеги, к максимальной четкости, ясности и лаконичности в высказывании своих мыслей. И по возможности не будем избегать полемики.
    
   
Б.Н. Бессонов
Забытые приоритеты
   
    Уважаемые коллеги! Зигмунд Антонович все смешал в моем выступлении, сформулировав пять вопросов, поэтому я вынужден реагировать на постановку этих вопросов. Я считаю, что в принципе отвергать в качестве задачи строительство гражданского общества в нашей стране бессмысленно. С моей точки зрения, гражданское общество в теоретическом плане, может быть, нужно отделять от правового государства, демократии, демократического государства. Но в практическом плане это трудно делать. Гражданское общество, правовое государство, демократическое государство — это понятия почти однопорядковые.
    Конечно, я считаю, что мы не можем ориентироваться на те критерии гражданского общества, которые предлагает Запад. На Западе критерии гражданского общества сводятся к провозглашению индивидуальных прав и свобод личности. Я думаю, что мы, не отрицая прав и свобод личности, должны все-таки не забывать о правах народа.
    Я летом был в Китае. Китайские коллеги, дискутируя с американцами, говорили так: да, мы не отрицаем прав и свобод личности, мы все это признаем, но выше мы ставим права и свободы народа на достойную жизнь. Я с этим согласен. Права и свободы — замечательно, но надо еще, чтобы в обществе утверждались и социальные права. Помните замечательную мысль Достоевского, который, критикуя либералов, говорил так: либералы провозглашают права и свободы, но хлеба не дают. Гражданское общество в России этого не может допустить. Мы должны делать все, чтобы социальная защищенность граждан была достаточной, чтобы обеспечить достойную жизнь наших граждан.
    Западное гражданское общество — это общество атомизированных личностей, которые ориентируются на свои частные интересы, и государство должно служить этим частным интересам. Для нашей истории и для нашей жизни это неприемлемо. Я думаю, государство должно быть не рядом с гражданским обществом, оно должно скреплять это гражданское общество, должно гарантировать равновесие политических прав и свобод и социальных прав и свобод.
    Другое дело, что мы должны противостоять тому, чтобы государство чрезмерно вмешивалось в частную жизнь граждан. Это всегда есть, любая власть стремится установить чрезмерный контроль. Иногда нам кажется, что власть — это такой легкий плащ, который можно сбросить, как в свое время говорил Макс Вебер, на самом деле она постепенно превращается в стальной панцирь. Этого тоже нельзя допускать.
    Есть у нас какие-то подвижки к лучшему? Наверное, есть. Все-таки партийная система — это признак гражданского общества. Другое дело, каковы наши партии. Я думаю, что партии не выполняют свою нормальную функцию. Не информируют народ в полной мере, не учат его мыслить по-государственному, у народа нет достаточного выбора. Партии предоставляют нам набор списков кандидатов, которые составлены, по сути дела, партийной верхушкой. Поэтому большого выбора нет.
    Мы не знаем, как живут партии, как они дискутируют, защищая свои программы. Я хочу привести слова одного из людей, принадлежащих к партии власти, Ю.М. Лужкова, который неплохо высказался в интервью «Московскому комсомольцу» года два назад. «Что касается партии, я разочарован, — сказал Ю.М. Лужков, — я уже несколько раз выражал нашему лидеру Грызлову протест против отсутствия в партии дискуссий, против того, что партия, имея большинство в Государственной Думе, по существу, даже не обсуждает стратегические законы (а ведь это главное) и теряет авторитет, бездумно голосуя за совершенно неподготовленные решения, которые принимать нельзя. К сожалению, нет творческой работы в партии».
    Меня смущает, что, когда мы говорим о гражданском обществе, мы поддерживаем принцип разделения властей и на словах отдаем некий приоритет законодательной власти. В реальной жизни у нас этого нет. Этьен Кабе в своей «Икарии» описал такой эпизод. Когда председатель правительства отказался прийти на заседание законодательного собрания, то законодательное собрание квалифицировало это как бунт и отдало его (председателя правительства) под суд. Наши министры, правда, сейчас стали культурнее, стали хоть приходить по приглашению парламента, Госдумы, а раньше не приходили. Сколько угодно при Б.Н. Ельцине было примеров, когда ни Председатель Правительства В.С. Черномырдин, ни другие не приходили. Мне кажется, что признаком гражданского общества является приоритет законодательного собрания.

   
Л.Н. Доброхотов
Необходимо ли гражданское общество в современной России?
   
    Когда я думаю о гражданском обществе, мне почему-то приходит на ум немножко хулиганское сравнение с гражданским браком. У меня есть несколько добрых знакомых, которые с гордостью говорят о том, что «состоят в гражданском браке». Но, как известно, российское законодательство вообще не предусматривает такого института. Я недавно видел по телевизору интереснейшую дискуссию между депутатом Крутовым и Ириной Хакамадой, которая состоит уже в каком-то 120-м гражданском браке и с гордостью говорила об этом, и о том, что скоро вообще не будет обычных браков, а будут одни гражданские. Депутат Крутов сказал, что это — не что иное как сожительство и блуд. Вот вам и весь гражданский брак.
    Говоря о гражданском обществе, я думаю, что здесь есть два момента. Во-первых, сам термин «гражданское общество», по-моему, восходит к Гегелю. Гегель много писал о его желательности, писал о том, что надо его рассматривать как ступень к подлинному государству. Потом в течение длительного периода времени это понятие не было особо распространенным. Оно стало предельно модным и актуальным в момент крушения социалистических режимов в Восточной Европе и тех событий, которые были связаны с горбачевской перестройкой, крушением Советского Союза, 90-ми годами.
    Но когда люди говорят об этом как о само собой разумеющемся применительно к ситуации в России, у меня каждый раз возникает вопрос: а есть оно у нас, это гражданское общество, или нет? Я лично считаю, что у нас его нет, оно просто не существует.
    Прежде всего, гражданское общество означает свободу ассоциаций, то есть возможность существования общественных организаций, которые свободны от тоталитарного или авторитарного контроля со стороны государства. В нормальном обществе, естественно, должна быть форма регулирования деятельности общественных организаций, входящих в систему гражданского общества, они должны подчиняться законам. Никакой анархии здесь не должно быть, но и не должно быть жесткого тоталитарного контроля над политической составляющей деятельности гражданского общества.
    Я очень хорошо помню, как года два тому назад была предпринята попытка продемонстрировать всему миру, как у нас расцветает эта форма: в Кремлевском Дворце съездов были собраны  руководители разных организаций. Среди них абсолютное большинство — общества нумизматов, любителей бабочек, рыбной ловли на мормышку, рыбной ловли на спиннинг и т.д., можно насчитать десятки тысяч подобных организаций. Я лично считаю, что все подобные организации не относятся к понятию «гражданское общество». На мой взгляд, организации, относящиеся к гражданскому обществу, — это организации, которые занимаются политикой, идеологией, культурой, которые занимаются сферой общественного сознания. И, естественно, это остроидеологизированные организации в любом смысле этого слова. Существовать эта система может только при наличии подлинного плюрализма и демократии в государстве, когда эти организации могут свободно формулировать свои точки зрения, осуществлять свободное членство, доводить до масс свою точку зрения, отстаивать эту точку зрения, не подвергаться никакому контролю, политическому и идеологическому, цензуре и т.д. и т.п.
    Мне кажется, что если у нас и были зачатки подобной системы в конце 80-х и в 90-х годах, то сейчас у нас в государстве какие-либо возможности, даже ограниченные, для существования свободных политических ассоциаций сводятся почти что к нулю.
    Последнее, что я хочу сказать. А нужно ли гражданское общество в России? Я твердо убежден, что абсолютно необходимо. Более того, я думаю, что одна из важнейших причин крушения великого государства СССР состояла именно в отсутствии в этом государстве политической демократии, политического плюрализма, гражданского общества, при огромных его завоеваниях в социальной сфере и существовании советской демократии, которая тоже была исключительно важным достижением жизни человечества и нашего народа.
    До тех пор пока в нашем нынешнем государстве не будут созданы условия для политического плюрализма и, следовательно, существования гражданского общества, независимых политических организаций и возможности их независимого функционирования, до тех пор и Российской Федерации будет угрожать тот же печальный конец, который постиг Советский Союз. Наряду с тем что необходимо срочное решение кричащих противоречий в нашей экономической, социальной системе, в частности решение проблем социальной несправедливости, национальных проблем, региональных проблем, — наряду с этим необходимо решать вопрос и о создании условий для нормального функционирования гражданского общества.
    
   
В.П. Тоцкий
В тисках бюрократического эгоизма
   
    Традиции гражданского общества уходят корнями, конечно, глубже, чем было только что сказано. Дело в том, что за века традиционное в западном понимании гражданское общество сложилось как разветвленная система общественных ассоциаций, призванных помочь гражданам в осознании, формулировании и защите их непосредственных чаяний и интересов, прежде всего в отношениях с государством. Это — орган самозащиты граждан против государства.
    Такое гражданское общество, естественно, предполагает, что жизнь общества основана на признании приоритетными таких ценностей, как человеческая жизнь, ее честь и достоинство, солидарность, свобода, частная собственность и т.д. Соответственно, классическое гражданское общество — это общество, базирующееся на капитализме или неразрывно с ним связанное.
    В чем особенности современного гражданского общества? Я сразу буду пытаться отвечать на вопросы Зигмунда Антоновича. Специфика современного гражданского общества начала XXI века в том, что сегодня гражданам надо защищаться не только от государства, но и от индивидуального и группового эгоизма, который нашел различные формы самоорганизации, в том числе в виде общественных ассоциаций. Этот групповой и индивидуальный эгоизм способен терроризировать нормального рядового гражданина не меньше, чем государство.
    Есть ли гражданское общество в России? Нам надо учитывать специфику ситуации. Во-первых, в России в основном построен новый общественный строй — бюрокрапитализм. Строим мы его почти двадцать лет. Вспомните, социализм у нас построили в основном за пятнадцать лет, к 35-му году. Так вот, бюрокрапитализм сегодня у нас пытается победить полностью, а затем и окончательно. А всякая тарабарщина, например, заявления о суверенной демократии — это не что иное, как попытка прозондировать почву и реально осуществить институционализацию бюрокрапитализма, создав властвующие структуры по образцу советских. Нынешняя правящая партия «Единая Россия» будет скоро в роли КПСС.
    Конституция сейчас выполняет роль, которую при Советской власти выполняла Программа построения коммунизма. Тоже всем было ясно, что это неосуществимый документ, «к 80-му году будет коммунизм», но все знали, что это — программный документ, с ним надо считаться. Он был на периферии общественного сознания, но тем не менее это была направляющая идея. Вот и Конституция сейчас такую роль выполняет, она призвана создавать некий идеал для неопределенного будущего, к которому мы придем после бюрокрапитализма.
    Не только бюрокрапитализм у нас победил в основном. Россия — страна, как ни парадоксально, массы невидимых, загнанных иногда вглубь, бесшумных, но очень опасных и очень разрушительных войн. Я назову некоторые.
    Война на дорогах. Ежедневно Россия теряет роту погибших, до батальона раненых и искалеченных; я уж не говорю о том, что ежедневно до полка и до дивизии травмированных этой войной на дорогах.
    Война полов. Каждый час в России погибает одна женщина и скоро будет погибать один мужчина. Война полов бушует, она является массовой.
    Война Российского государства против собственных граждан и граждан против собственного государства. В этой бюрократической круговерти, развернутой бездушными, занимающимися формализмом и волокитой бюрократами, в большом количестве гибнут люди. Я не говорю уже об утраченном здоровье, о потерянных миллионах человеко-дней, которые могли с пользой быть отданы реализации талантов, способностей и т.д. граждан.
    Не буду далее рисовать мрачные ситуации. Но войны эти идут. И что остается гражданам? Им надо защищаться, им надо защищаться от нашего государства, насаждающего бюрокрапитализм, и от всех тех, кто с ним воюет в лице этих многочисленных схлестнувшихся сторон.
    Существует ли гражданское общество сегодня? Оно у нас существует. И прав Леонид Николаевич, у нас громадное количество организаций, но среди этого громадного количества организаций есть те, которые пытаются защищать гражданина от государства и от хотя бы какого-то участия в этих многочисленных войнах. Некоторые женские организации и некоторые организации, занимающиеся проблемами бездомных, беспризорников, в какой-то мере могут быть названы структурами гражданского общества. Но есть организации, которые доминируют в системе нашего псевдогражданского общества и которые являются выразителями клановых, групповых и т.д. интересов.
    Я назову только одну группу организаций. Это организации автовладельцев. Вообще, в бюрокрапитализме господствуют два сословия: бюрократы и частные предприниматели, каждый из них имеет машину. Конечно, можно сказать, большое число пенсионеров имеют машину и т.д., но автовладельцы у нас представляют ту систему лоббирования и давления, которая рисует беспредел наших лоббистских ассоциаций псевдогражданского общества, которые не являются реальными структурами реального гражданского общества в его традиционном понимании, а являются просто выражением группового эгоизма.
    Я приведу только один факт. Я не против автовладельцев, хотя сам машины не имею, но защищать автовладельцев нужно от них самих. Ведь кто главные жертвы этой войны на дорогах? Они же сами. А чего они добились? Они добились парадокса. Если студент украдет в столовой тарелку супа, то он получит столько же лет тюрьмы, сколько получил пьяный гражданин, сбивший группу курсантов Рязанского военно-воздушного училища. Я удивился, когда объявили, что ему полагается только до семи лет лишения свободы.
    
   
В.С. Джатиев
Надо строить нормальное государство
   
    Говоря о гражданском обществе, прежде всего надо уяснить смысл слов — «общество» и «гражданское». «Общество» — это совокупность людей. А вот определение «гражданское» несет какую-то особую смысловую нагрузку. Оно производно от слова «гражданин». Гражданин — это понятие, которое предполагает наличие государства, с которым у человека существуют определенные взаимные правовые обязательства, подлежащие выполнению. Именно эти взаимные обязательства (человека перед государством и государства перед человеком) позволяют называть человека гражданином данного государства. И гражданин в государственно-организованном обществе имеет особый статус, и государство в обществе своих граждан представлено по-особому.
    Да, есть люди и есть интересы людей, есть общества и есть интересы этих обществ (глобальные и локальные, большие и малые). Но есть и государство, которое тоже имеет интересы. Если интересы государства являются проекцией интересов общества, то это общество может называться гражданским, а государство — демократическим. Если же интересы государства являются интересами лишь властей предержащих и ничего общего не имеют с интересами своих граждан, то всякие разговоры о гражданском обществе и демократическом государстве бессмысленны и лживы. У государства как политической организации гражданского общества не должно быть собственных интересов, то есть интересов, не разделяемых этим обществом. Взаимоотношения между гражданским обществом и государством как глобальными субъектами должны основываться на правовых нормах, вырабатываемых государством в интересах и не без участия гражданского общества.
    Борис Николаевич Бессонов говорил о том, что не надо отрицать строительство гражданского общества в России. Я же считаю, что не надо специально строить никакого гражданского общества. Строить можно, например, дом, а общество, тем более гражданское, строить невозможно. Государство — это политическая организация общества. Насколько эта политическая организация будет производной от состояния самого общества, насколько она будет реализовывать его интересы и удовлетворять его потребности, насколько общество будет считать себя благополучным, ровно настолько у нас будет оснований считать общество гражданским.
    Полагаю, нужно строить не гражданское общество, а нормальное государство. Если это получится, то общество непременно ощутит себя гражданским. Общество, преимущественно, — субъект ведомый, а субъекты ведущие, к сожалению, очень часто отрываются от него. Отсюда и проблемы, порождающие дискуссии, подобные нашей.
    Зачем допускать ситуацию, в которой общество должно защищаться от государства? Наоборот, государство должно быть гарантом прав и законных интересов общества и отдельного гражданина, общепризнанных человеческих ценностей. Нельзя государство заведомо воспринимать как источник какой-то постоянной угрозы.
    Теперь самое главное. Если мы говорим о согласованности позиций и поведения граждан, гражданского общества и государства как о нормальном явлении, то давайте посмотрим, как на самом деле соотносятся позиции и поведение граждан, гражданского общества, с одной стороны, законодательных, исполнительных и судебных органов государства — с другой.
    Конституционно зафиксировано, что Российская Федерация — демократическое, правовое, социальное государство, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства, что носителем суверенитета и единственным источником власти является народ, который осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Но посмотрите, в какой степени этому народу позволено осуществлять якобы закрепленные за ним права. Законотворческий процесс стал немыслим без столкновения интересов различных кланов, социальных групп. Лоббирование (читай — коррупция) стало самым эффективным средством законодательного воплощения этих интересов.
    В сфере исполнительной деятельности государства человек — это ничто. Мне почему-то по многим примерам кажется, что про человека вообще забыли.
    Униженный и оскорбленный чиновником человек идет в суд в надежде на свою защиту и восстановление справедливости. И что он там видит? А ему говорят: у нас состязательность; нанимай адвоката и соревнуйся в красноречии с обидчиком; кто из вас окажется проворнее, в пользу того и вынесем решение. Судьи превратились в касту неприкасаемых. Избираемости судей и ответственности за недобросовестное выполнение ими своих обязанностей и в помине уже нет.
    Что касается прокуратуры, не вписывающейся в систему разделения властей, которая вроде бы должна обеспечивать защиту прав и законных интересов граждан, то она уже длительное время находится на грани уничтожения. Оказывается, чистота теории, дошедшей до нас из глубины веков, важнее благополучия общества.
    Обращая, таким образом, внимание на некоторые недостатки взаимоотношений между обществом и государством, нам не стоит забывать, что мы все-таки граждане России и несем за нее ответственность.
   
В.П. Тоцкий
    Реплику можно? Насчет защиты. Ни в коем случае нельзя смешивать попытки защитить гражданина методами государственной политики, государственными структурами с обсуждаемой сегодня темой. Упаси нас Бог видеть в прокурорском надзоре что-то такое, что позволяет нам говорить о гражданском обществе в России.
    Я хочу сказать, что нам крайне важно во всех отношениях защищаться как раз от государства . Я назову только некоторые причины. Владимир Солтанович говорит, что если государство на тебя не нападает, так о какой защите идет речь? От бездеятельности государства надо защищаться. Я, например, являюсь жертвой конкретных бюрократов, целый год пишу письма, включая чуть ли не в Администрацию Президента. Кто мне поможет защититься от них? Они безнаказанны. Разве, пока мы не создадим свою ассоциацию борьбы с бюрократизмом, государство нам поможет в этом плане? Ни в коем случае, оно будет давить нас. Государство как раз и давит гражданина пытающегося защититься от государства.
   
Л.Н. Доброхотов
    Я хотел бы прокомментировать то, что сказал Владимир Солтанович, потому что разделяю его точку зрения. Если мы признаем, что государство у нас носит антинародный характер, то тогда от такого государства надо защищаться разными методами, в том числе и методами гражданского общества. Но он-то говорит о том, что надо бороться за другое государство, за такое государство, которое защищало бы гражданина и в социальной сфере, и в сфере безопасности, и с точки зрения внешнеполитической безопасности, и экологической безопасности, и любой другой. Если мы заранее говорим, что любое государство — это враг, от которого надо защищаться методами гражданского общества, с этим я не согласен. А то, что может быть такое государство, от которого надо защищаться, это правильно.
    
   
Т.А. Селиверстов
В защиту государства
   
    Прежде всего я хотел бы высказать искреннюю признательность и благодарность за возможность выступить в столь уважаемом коллективе, на очень актуальном «круглом столе».
    Во-первых, мне представляется важным оттолкнуться вот от какого тезиса. Глубокоуважаемый Зигмунд Антонович высказал в начале сегодняшней встречи несколько очень важных, ключевых моментов. Он нас назвал демократами-государственниками. Я бы к сочетанию «демократ-государственник» добавил бы еще слово — патриот-демократ-государственник. Мне представляется, что кощунственно и опасно высказывать негативные эмоциональные вещи в адрес государства по той простой причине, что тогда мы закладываем под себя «гранату без чеки» и начинаем уничтожать свои собственные правовые и политические позиции.
    Сегодня также вспоминали безусловно трагическую дату распада, развала Советского Союза. Но может быть, прекратить раз и навсегда болезненные политические спекуляции на тему «кто виноват?» и перейти к традиционному прагматическому вопросу «что делать?».
    А делать нужно вот что, на мой взгляд, прошу прощения за безапелляционность суждений. Сегодня мы не случайно собрались в День Конституции. Можно до бесконечности говорить о том, что Конституция — это лишь декларация, Конституция — это лишь программа партии, Конституция — это еще что-нибудь. Я с этим категорически не согласен, потому что Конституция — это не только юридический, но и идеологический, и политический документ. Проблема в другом: проблема в том, насколько заложенные в Конституции положения реализуются в правоприменительной практике.
    Давайте вспомним, прошу прощения за юридический ликбез, статью 2 Конституции. Что там написано? Что единственным источником власти является многонациональный народ Российской Федерации. Товарищи дорогие, так о чем мы говорим? Откуда это противопоставление гражданского общества и государства? По Конституции у нас государство народное, у нас власть народная и правительство народное. Другое дело, что они не являются такими в рамках правоприменительной практики, хотя это оценочное суждение.
    То же самое и об определении гражданского общества: можно вспоминать Руссо, можно вспоминать Монтескье, можно вспоминать Афины, можно вспоминать Рим, можно много чего вспоминать. А можно вспомнить определение гражданства как некую юридическую связь между человеком и государством, с взаимными правами и обязанностями гражданина.
    И последнее, по поводу механизмов защиты и реализации прав граждан. Вы год не можете  справиться? Я вам готов помочь, обратитесь в прокуратуру, обратитесь в суд, обратитесь к высококвалифицированному юристу. Поверьте мне, можно решить вопрос. Другое дело, каким образом у нас организована судебная власть, каким образом, эффективно или неэффективно, действует прокурорский надзор и каковы иные механизмы изменения сложного социально-экономического положения людей.
    Поэтому, мне представляется, мы должны перевернуть пластинку, особенно посмотрев на вновь пришедших молодых людей и девушек. Для них сюжеты 1991-го и 1993 годов — это исторические персонажи, это исторические картинки. Для нас это — реальность, для них это — история. Для них важно, что сегодня, и особенно важно, что завтра. Надеюсь, для нас тоже. Поэтому, как мне представляется, важно говорить о политико-правовых механизмах реализации тех очень важных констатаций, которые зафиксированы, и не раскачивать лодку направо и налево, а пытаться консолидировать ситуацию под единым, очень простым тезисом: нужно на практике делать то, что, к сожалению, сегодня существует только в теории.
    
   
В.Г. Маматов
Гражданское общество должно объявить войну преступности

    Основное благо, которое обеспечивает своим гражданам правовое государство, — это эффективность, справедливость и доступность правосудия, то есть гарантии правозащищенности. Недаром в Концепции национальной безопасности Российской Федерации сказано: решения и меры, принимаемые органами государственной власти в области борьбы с преступностью, должны быть открытыми, конкретными, понятными каждому гражданину, носить упреждающий характер, обеспечивать равенство всех перед законом и неотвратимость ответственности, опираясь на поддержку общества.
    В контексте темы нашей сегодняшней дискуссии и последних высказываний я бы хотел остановиться на трех вопросах. Это вопросы, связанные с построением гражданского общества, активизацией участия населения страны в профилактике преступлений, по разработке основных направлений или идеологии борьбы с преступностью с учетом современных реалий и общественным контролем за правоохранительной деятельностью. Это, естественно, тоже элемент гражданского общества — контроль за правоохранительной деятельностью, участие в правоохранительной деятельности.
    Что на сегодня мы видим? Безусловно, кроме войн, которые перечислили, можно назвать войну преступности с населением, с народом и с государством. Из доклада министра внутренних дел Рашида Нургалиева на последнем расширенном совещании известно, что в 2005 году в России совершено 3,5 миллиона преступлений, в том числе около полумиллиона экономических преступлений. Особо быстрыми темпами растут кражи, грабежи, мошенничества, рецидивная и молодежная преступность.
    Министерство внутренних дел РФ, Правительство РФ видят один из выходов в активизации борьбы с преступностью и защиты населения в создании государственной системы профилактики преступлений. Такая система уже принята и поручением Президента РФ руководителям всех субъектов Федерации дано указание: создать подобное государственной системе, с учетом региональных особенностей; вводится новая должность — помощник губернатора, помощник главы администрации по профилактике правонарушений.
    Как будто правильные слова, действия в правильном направлении, хотя преступлений на самом деле не 3,5 миллиона, их около 12–15 миллионов, остальные — латентные. По многим причинам, прежде всего — из-за неверия граждан в силу правоохранительных органов и возможность им помочь. Бюрократизм отбивает всякую охоту идти навстречу правоохранительным органам, а наше законодательство позволяет умело отказать в возбуждении уголовного дела, прекратить уголовное дело, не помочь человеку, а, наоборот, оставить его униженным, обиженным и оскорбленным. К сожалению, это так.
    До сих пор в нашем государстве нет закона о профилактике правонарушений и в целом нет концепции борьбы с преступностью. Что это — борьба до полного искоренения, как это было при социализме, или контроль над преступностью? Как только мы говорим о более активном желании государства контролировать гражданина, даже в плане борьбы с преступностью, нас упрекают: «Вы возвращаетесь к тоталитаризму, к повышенному контролю» и прочее. А как защитить законопослушного гражданина, если не активными мерами по борьбе с преступностью? Но это, так сказать, палка о двух концах. Надо соблюсти баланс, защищая гражданина, но чтобы не было беззакония, чтобы необоснованно не вмешиваться в его права, не принижать его, не принуждать к каким-то неправомерным действиям.
    Сделано это в нашем законодательстве? Нет. Потому что даже понятие борьбы с преступностью в разных слоях населения сегодня разное. Бизнес хотел бы видеть послабление в плане налогов, в плане свободного распоряжения деньгами, а простому человеку мешает как уличная преступность (потому что он не на машине, а в метро ездит и по улице ходит), так и тот бизнесмен, который укрывает свои доходы от налогов — гражданину живется от этого хуже, он не получает многие социальные блага, которые мог бы получить.
    Но, повторяю, хоть одна партия в своих программах прописала эту важную мысль? О борьбе с преступностью, о коррупции говорят все, но что конкретно подразумевается? Какая борьба с преступностью? У нас в МВД было так, что даже из названий отделов, управлений убрали слово «борьба». Раньше было управление по борьбе с экономическими преступлениями, управление по борьбе с организованной преступностью. А теперь — управление по экономическим преступлениям, управление по организованной преступности. Что, организовывать преступность? Слава Богу, сейчас как будто возвращаются к более активным формам борьбы с преступностью, но нет четко выверенной концепции, как и до сегодняшнего времени нет Закона «О профилактике…», шесть лет уже прошло с того момента, как он внесен в Государственную Думу.
    И последнее. Это задача и юристов, и политических партий, представители которых здесь присутствуют. Были формы общественного контроля за правоохранительными органами, заслушивали участковых (но начальников милиции — никогда), делегировали в милицию более-менее порядочных людей от трудовых коллективов. Сейчас можно и нужно заслушивать все уровни, и общественный контроль осуществлять, но это надо организовать любой партии, любому общественному движению. Тогда мы подвинемся и в вопросах борьбы с преступностью, построения гражданского общества, контроля граждан за органами власти.
   
Л.Н. Доброхотов
    Хочу заметить, что я полностью поддерживаю все, что вы сказали. Я думаю, что невозможно решить проблему профилактики правонарушений без решения двух проблем — ликвидации той дикой коррупции, которая является, по сути, болезнью государства, то есть это болезнь государства, которая, как раковая опухоль, разъедает все органы прежде всего того самого государства, которое должно заниматься профилактикой преступности.
    И второе, без решения диких проблем социальной несправедливости. Вчера выступал Нагайцев, председатель Московской федерации профсоюзов, и сказал, что в городе Москве два миллиона человек живут ниже прожиточного уровня. Два миллиона человек получают менее пяти тысяч рублей в месяц при прожиточном минимуме 5,6 тысячи рублей в месяц, с одной стороны. А с другой стороны, 10% населения Москвы в 57 раз богаче живет, чем средний уровень всех остальных москвичей. При такой  социальной несправедливости каким образом можно заниматься профилактикой преступности, которая приобрела такие дикие размеры именно на базе социальной несправедливости, не ликвидируя эту социальную несправедливость? Невозможно. То есть одно взаимосвязано с другим.
   

А.В. Агошков
Фантомы гражданского общества
   
    Что такое сегодня гражданское общество? Об этом можно долго говорить, приводить и вспоминать классические политологические определения. Я думаю, что все-таки в первую очередь на данный момент гражданское общество связано с функционированием политических партий и участием граждан в политической жизни всего государства.
    Есть ли сегодня гражданское общество в России? Очевидно, что в классическом смысле, в политологическом, его, конечно, нет. Но если в классическом смысле его, может быть, и нет, то в какой-то особой форме оно, конечно, на мой взгляд, существует. И представлено оно, во-первых, нашими совершенно формально функционирующими партиями, которые не пользуются никаким доверием у населения. Оно представлено Федерацией независимых профсоюзов, в которой масса проблем, и последний съезд это еще раз показал. ФНПР фактически является на данный момент придатком государства.
    И третья часть гражданского общества, которая сейчас существует в России, — это как раз совокупность самодеятельных организаций, о которых говорили уважаемые коллеги.
    Нужно ли нам гражданское общество? Вопрос риторический, сразу приходит на ум высказывание Черчилля о том, что демократия, может быть, это и не самый лучший способ организации власти, но лучшего, к сожалению, пока не изобрели. Скорее всего, все-таки оно нужно.
    Самый интересный вопрос, конечно, о том, а какие же специфические черты будет носить развитое гражданское общество в России? На мой взгляд, нам нужно принять во внимание следующее обстоятельство. По данным социологических опросов, современный российский гражданин живет жизнью сугубо частного человека, он существует в своем небольшом мире взаимоотношений и ценит их превыше всего. И считает ценностью именно эту частную жизнь, свою личную жизнь. А все остальные— политические и общественные институты, как то: участие в управлении государством, государство как таковое — он ценит гораздо меньше. На мой взгляд, гражданское общество в России должно или, во всяком случае, имеет возможность в будущем обрести ярко выраженную, позвольте ее назвать так, местную, локальную форму.
    Каким образом нужно его строить, гражданское общество? Во-первых, конечно, создать максимальное выгодные и хорошие условия, максимально комфортные условия для существования самодеятельных организаций граждан, существующих на местном уровне, на уровне поселков, на уровне домов, районов. Я не юрист, но уверен, что, если посмотреть законодательство, регулирующее деятельность общественных организаций, общественных объединений, есть возможности его улучшить.
    И второй момент, конечно, — это усиливать органы местного самоуправления. Эту сферу общественной жизни я знаю немножко лучше и могу с уверенностью сказать, что та часть власти, которая находится ближе всего к человеку, — это не абстрактная верховная власть, которая в силу объективных причин не может быть близка гражданину по причине огромных размеров страны и специфики ее историко-культурного развития. Развивать органы местного самоуправления, давать им возможность организовывать жизнь на местном уровне так, как это целесообразно с точки зрения простого человека — это, на мой взгляд, второе основное направление построения гражданского общества.
    А вот как сделать так, чтобы правильная, скажем так, гражданская власть на местах не была задавлена глобальным и сверхмощным государством,— это как раз вопрос к законодателю.
   
Б.Н. Бессонов
    Я думаю, что строительство гражданского общества связано, конечно, и с совершенствованием всех структур — государственных, самоуправленческих и т.д., но самое важное — это политическая культура народа, образованность народа и политическая культура. Надо воспитывать, но для этого нужно время. Надо, чтобы люди хотели жить в условиях демократии, в условиях гражданского общества, чтобы они уважали соседа, уважали друг друга. Без этого гражданское общество нам действительно не построить.
   
В.С. Джатиев
    Можно реплику? Валерий Георгиевич Маматов очень интересную фразу произнес, что с государством и населением воюет и криминалитет, преступность, а Владимир Петрович Тоцкий говорит, что гражданское общество — это то, что защищается от государства. Но если общество представить как совокупность индивидов, их интересов и т.д., то имейте в виду: ни одна политическая партия не столь организованна, как криминалитет, и ни одна политическая партия не имеет столь широкой социальной базы, как криминалитет, и столько денег. Поэтому, если исходить из позиции, что есть большинство людей, у которых есть интересы, и есть какое-то враждебное государство, с которым надо воевать, то мы ни до какого гражданского общества не дойдем. Это просто методологически, я думаю, ложный посыл. Два маленьких примера.
    Леонид Николаевич Доброхотов высказал реплику, что надо бороться с коррупцией. К сожалению, государство этого не делает. Коррупция в самом государстве, и кроме самого государства с коррупцией справиться никто не может. И тут я помню дважды услышанную от Владимира Ильича Колесникова фразу о том, что вся проблема сегодняшнего российского государства и общества заключается в том, что правоохранительные органы государства этим государством не востребованы, и вся беда в том, что нет политической воли это сделать. Как только это случится, я его цитирую, эти правоохранительные органы самоочистятся и наведут в стране порядок. Нет воли, нет востребованности — вот ключевой момент.
    И маленькая реплика. Была высказана позиция, что пора не ставить вопрос «Кто виноват?», а отвечать на вопрос «Что делать?». Но здесь постановка не совсем, на мой взгляд, правильная. Почему? Ведь когда мы говорим: «Давайте забудем и больше не будем выискивать виновных» — это идеологическое оправдание того, что люди остаются безответственными. Но парадокс не в этом, парадокс в том, что каждый раз говорит: «Давайте что-то делать» тот, кто виноват. Почему-то виноватые, когда им уже деваться некуда, начинают кричать: «Караул, у нас плохо, давайте что-то сделаем лучше!». И они же опять остаются на первых ролях на очередной этап.
    
   
В.А. Титов
Информационная революция как локомотив гражданского общества
   
    Действительно, проблема многослойная, и действительно тут могут быть разные решения, но моя позиция — все-таки понятие «гражданского общества» имеет смысл только в том плане, если действительно рассматривать его как структуру, противостоящую государству. Это, кстати, следует из самой логики развития этого понятия. Гегель говорил, что гражданское общество — это недостаточное, и оно снимается государством. И то, что говорил Владимир Солтанович Джатиев, это как раз позиция Гегеля: государство обретает форму разумности законов, и оно снимает все противоречия. Но прав ли Гегель? То есть можем ли мы сейчас сказать, что существующее государство как раз достигло такого уровня выражения наших исконных потребностей, что здесь нет никакого различия?
    Цитирую спикера Совета Федерации С.М. Миронова: «С моей точки зрения, у нас государственные структуры в последнюю очередь думают о том, как то или иное решение аукнется человеку, чем оно станет для конкретного человека». Говорит не кто-нибудь, а по иерархии третье лицо в государстве.
    В данном контексте действительно встает вопрос об ограничении государства самодеятельными структурами. Я не говорю, что его надо разрушать. Есть такие функции государства, которые, мне кажется, не в состоянии заменить общественность.
    Но, с другой стороны, я сомневаюсь, что государство может существовать без граждан. Мне кажется, закон Паркинсона прекрасно показал на примере развития английского военно-морского флота, что чем больше было министерство, тем меньше было количество кораблей и матросов, и оно идеально заработало тогда, когда не осталось ни одного корабля, ни одного матроса. В этом контексте я вполне могу представить такую модель существования государства. Главное, были бы ресурсы для его существования.
    Конечно, встает вопрос: как строить структуру гражданского общества, способную по своей эффективности противостоять довольно могущественной структуре?
    Конечно, это очень сложный вопрос. Мне кажется, призывы к политическим организациям — это призывы в никуда, потому что по своей сути все политические структуры претендуют на власть, и они стремятся владеть тем же аппаратом, против которого они выступают. Да, они могут не соглашаться в каких-то тактических моментах. Мне кажется, в стратегическом аспекте они однозначны. Любая политическая структура, пришедшая к государственной власти, неминуемо будет выражать свои интересы.
    Поэтому в любом случае, мне кажется, действительно каким-то образом надо ограничить все эти политические структуры. Потенциал самодеятельности граждан слабо проявляется у нашего народа. Организовать гражданское общество очень сложно. Но, мне кажется, здесь нужно смотреть в перспективу всемирного развития. Это то, что связано с глобализацией, с идеей, что на смену империализма приходит империя. Но в том контексте, как об этом пишет тот же самый Антонио Негри и Майкл Харт.
    Фактически, если посмотреть в будущее, это мировая паутина Интернета и появление  этой империи, в которой национальные границы начинают размываться и в силу вступает какая-то всемирная идеология, всемирные ценности, и появляется возможность практически каждому, кто сидит у компьютера, выражать идею множества, о котором говорит Негри.
    В таком случае решение проблемы создания гражданского общества выносится за рамки национальных границ. Мы как-то говорили с Владимиром Солтановичем о так называемом телефонном праве. Я говорю: «Ну так существует же прокуратура», а он отвечает: «И она в структуре этого телефонного права». Я спрашиваю: «А что есть?» Он говорит: «Есть международные суды. Но нужно, чтобы мы прошли все инстанции наших внутренних судов, только тогда мы имеем право апеллировать к международному сообществу». Понимаете, этот канал все-таки существует, и вряд ли стоит просто его игнорировать в перспективе существования и развития информационного общества.


М.В. Шарко
Японский опыт построения гражданского общества
   
    Современные дискуссии об активизации гражданских начал в жизни социума как средства разрешения многочисленных проблем являются своего рода попыткой преодолеть дихотомию «государство — общество». Сегодня противоречия государства и общества входят в модный предмет исследований в самых разных странах и прагматично вводятся в программные положения многих политических партий. Можно констатировать наличие множества концепций гражданского общества, одни из которых выявляют новые потенциальные ресурсы реальной демократии, другие ищут способы исключения возврата к авторитарным или диктаторским методам управления, третьи нацелены на ликвидацию негативных последствий тоталитаризма.
    Наиболее важными политическими аргументами в пользу формирования гражданского общества в России являются консолидация и объединение усилий общества и государства по нормализации внутригосударственной обстановки; интеграция широких слоев населения; признание приоритетности общечеловеческих ценностей; выработка активной гражданской позиции. Гражданское общество не возникает там, где люди не борются за свои права и свободы, где отсутствуют традиции критического анализа деятельности властей и где политические свободы воспринимаются как своеволие и отсутствие ответственности за поступки.
    Становление гражданского общества в России протекает при более высоком уровне межэтнической интеграции, которая сглаживает многие конфликты, имеющие место на Западе. Лидером гражданского общества в России является не слой предпринимателей, как в западных странах, а интеллигенция, что, с одной стороны, предопределяет национальную специфику процесса становления гражданского общества, а с другой — тормозит этот процесс. В России взаимодействие с государственными структурами является престижным для многих неправительственных общественных ассоциаций, примером может служить российская Общественная палата, что является признаком того, что к их мнению прислушиваются и принимают во внимание при принятии важных государственных решений. Однако подобная общественная ассоциация попадает в зависимость от власти, в результате интересы гражданского общества не учитываются полностью, а само государство имеет реальные шансы еще дальше отдалиться от нужд своего народа. Поскольку гражданское общество — это система самостоятельных и не зависящих от государства общественных институтов и отношений, обеспечивающих условия для реализации интересов и потребностей отдельных индивидов, то гражданское общество должно выступать определенным противовесом государству, обеспечивая демократический плюрализм, режим законности и открытости.
    В настоящее время в России объективно возрастает необходимость консолидации отечественного предпринимательства в самом широком контексте создания гражданского общества. Медленно развивающийся и становящийся на ноги предпринимательский слой России подготавливает реальные предпосылки для создания прочного среднего класса в стране как социальной базы устойчивого развития и дальновидной ответственной политики проведения экономической стратегии нашего государства. Растущие потребности отечественного производителя нуждаются в более четком осознании задач по защите интересов хозяйственных субъектов. Эффективность диалога между властью и предпринимателями обеспечивается формированием общей позиции по фундаментальным вопросам национальной экономики. В условиях несовершенства российского законодательства и забюрократизированной правоприменительной практики предприниматели как деловая прослойка российского общества имеют слабую степень как правовой защиты, так и ее соответствие европейским и мировым стандартам, в то время как государство должно выступать гарантом соблюдения правил потребительского рынка, защищая и продавцов, и производителей. Поэтому схема взаимодействия бизнеса и государства нуждается в реальной корректировке при активном участии гражданского общества России, а также с учетом международного опыта.
    В последнее время все больше и все чаще говорят о столкновении Запада и Востока, западной и восточной цивилизаций, хотя мир уже давно перерос этап противостояния Запада и Востока, а народы, европейские и азиатские, нуждаются в интеграции и консолидации общественно-политических усилий по решению новых проблем и вызовов в условиях глобализации. Традиции демократии в западном ее понимании по созданию гражданского общества в азиатских странах имеют непродолжительную историю. Япония по сравнению со своими азиатскими соседями выглядит на первый взгляд более демократичной во взаимоотношениях государства и общества. Политическая традиция Китая не внушает оптимизма тем, кто ищет ростки демократизации в Китае как стремление защитить права и свободы граждан путем контролирования государственной власти.
    Япония сегодня, казалось бы, достигла той высокой степени общественно-политической зрелости, когда в ней сформировалось демократическое, близкое к правовому, социально ориентированное государство и близкое к гражданскому  общество, хотя в целом в стране сохраняется политико-консервативная ориентация, по своей сути представляющая неоконсервативную модель развития. Японское общество не хочет терять то, что имеет, поэтому люди неохотно поддаются призывам политиков к переменам. Несмотря на разочарование в деятельности того или иного правительства, население Японии не идет на деструктивные действия. Спецификой радикальных преобразований в японском обществе является отсутствие классических революций, сопровождающихся на Западе ниспровержением политических режимов и крутой ломкой общественных отношений. Для японского общества свойственен компромисс между консервативными силами и сторонниками обновления. Одни проявляют склонность к изменению положения в обществе, другие — к сохранению, поддержанию традиций. В Японии традиционная основа общества и государства никогда не ставилась под сомнение. Китай, напротив (впрочем, как и Россия), прошел через пароксизм отрицания своего прошлого, в частности его конфуцианской основы. Практически большая половина прошлого века, начиная с 20–30-х годов и заканчивая Великой народной революцией 70–80-х годов, прошла в Китае в идеологических нападках на фундаментальную мировоззренческую основу китайской политической философии и всего культурного наследия, включая религиозный аспект и проблему взаимодействия государства и общества.
    Если в политической жизни США организация гражданского общества играет огромную роль, то в Японии до недавнего времени гражданского общества не существовало вообще. Лишь недавно официально стали появляться некоммерческие неправительственные организации. В 1998 году вступил в силу «Закон о некоммерческих и неправительственных организациях» в целях легитимности гражданского общества, которое освобождается от бюрократического надзора со стороны государства. Однако этот закон лишь косвенно способствует изменению отношений между государством и обществом. Возможно, что эти изменения повлияют на характер традиционных японских отношений. В политической культуре Японии по-прежнему остаются главными корпоративизм, групповые нормы поведения и связанный с ними эгалитаризм, а также консервативная апологетика традиционных ценностей. Японские неоконсерваторы сумели найти результативные средства решений социальных проблем, которые активно стимулируют индивидуальные достижения, не отрицая при этом социальное выравнивание и приоритет общего над индивидуальным.
    Для массового гражданского и политического сознания в Японии не стали характерными, как полагают некоторые, равнодушие в политике, утрата надежд на эффективность проведения ее через партии, предпочтение в качестве носителей власти людей, далеких от политики. Наоборот, в японском обществе всегда существовал пиетет в отношении к власти, а отрицательные чувства испытываются к конкретным партиям и политикам. Примером активной гражданской позиции может служить высокий процент избирателей, согласных с идеей пересмотра Конституции Японии, которая последовательно отвергалась обществом ввиду своеобразного табу, наложенного на всякое упоминание о ее пересмотре, поскольку этот вопрос связывался с пацифистской девятой статьей и вызывал негативные эмоции у населения.
    Как известно, Япония — страна сложного переплетения противоречий. В сознании значительной части ее населения причудливо уживаются коллективизм и индивидуализм, современность и традиционность, научно-технический прогресс и религиозные предрассудки. Поэтому на перемены в идеологической подсистеме гражданского общества в Японии оказывает влияние соотношение политического сознания общества с религиозным. Религиозная идеология представляет органический сплав с неэкстремистской политической идеологией, как видно из деятельности партии КОМЭЙТО («Чистые руки»), которая тесно связана с религиозной необуддийской организацией Сока гаккай, дающей ей практически десять миллионов избирателей. Религиозная идеология в японском обществе проникает в самые различные ниши общественного бытия, утрачивая при этом значительную долю собственно религиозного характера, и становится составным элементом социального фундамента политики и формирования гражданского общества по-японски. Звучащие порой в Японии бескомпромиссные утверждения, будто избиратели разочаровываются в парламентской демократии и в возможностях влияния гражданского общества на политику, носят скорее конъюнктурный или дилетантский характер. Политические игры затрагивают лишь самый верхний эшелон власти и не отражаются ни на динамическом развитии экономики, ни на стабильности в обществе, как следствие гибкого государственного регулирования, умения добиваться консенсуса и способности государства приспосабливаться к запросам общества, искусно манипулируя общественным мнением.
    Японию сегодня нельзя упрекнуть в авторитарности, поскольку общественное мнение чаще всего полностью совпадает с основными государственными решениями. Однако в Японии слабо развито гражданское общество по сравнению с американским или европейским. Общественное мнение отражает позицию, выгодную официальным политическим кругам, что является слишком лояльной для истинной демократии в западном понимании. С одной стороны, законопослушность нации обусловлена четко организованной структурой занятости населения, не оставляющей возможности появления значимых общественных лидеров, движений, свободных от производственных, профессиональных или иных групповых отношений, какие существуют в Европе и Америке, с митингами и манифестациями. С другой стороны, истоки коллективного сознания японцев уходят в глубину веков, связанных с тотальным внедрением буддизма. Буддийский магический ритуал, не утративший свое значение в современности, как совокупность специальных приемов действий и слов обеспечивал сотрудничество власти с массами, направляя их сознание в желаемое русло. Государством была выстроена строгая иерархическая система буддизма, пронизывающая весь социум, как единое целое, когда буддийский магический ритуал является священным актом, призванным поддержать равновесие и гармонию не только в обществе, но и во Вселенной, выступая одновременно и как форма символического политического мышления, и как принцип иерархического понимания бытия, и как метод политического структурирования общества. Современные японцы позиционируют себя в принадлежности к социальной группе, признают железную логику дисциплины, отдают должное традиционным ценностям и не забывают оказывать уважение старшим по возрасту и положению. Модель гражданского общества складывается на основе межличностных отношений с их коллективизмом и взаимопомощью, чувством ответственности и долга, соединенными с идеологией и нормами Запада.
    Если на протяжение последних пятидесяти лет государство сознательно подавляло любую активность граждан в политической сфере, направляя их усилия на экономические достижения, то теперь государство пытается стимулировать политический и внешнеполитический интерес граждан. Вектор массового сознания привычно задается в направлении пролонгирования и прокручивания тех или иных правительственных решений, которые подаются как инициатива снизу в качестве так называемой основы демократического взаимодействия государства и общества. Активность граждан дозируется с использованием новейших политических технологий посредством японских СМИ, учитывающих склонность японцев к коллективному сознанию, которое культивируется в качестве «опроса общественного мнения». Реанимируя общественное политическое сознание, Япония стремится преодолеть дисбаланс между ее экономической мощью и относительно отстающей политической ролью в глобальной политике. Политически спекулируя на поддержке своих граждан, само государство совершает резкий поворот на мировой арене, коренным образом пересматривая военную концепцию, размещая при этом систему противоракетной обороны на своей территории, посылая свои войска за границу и, наконец, ставя под вопрос конституционные основы внешней политики — три безъядерных принципа. Насколько способно гражданское общество Японии влиять на политику государства, покажет время.
   
З.А. Станкевич
    Прошу слово для короткой реплики. Я только хочу отреагировать на чрезвычайно интересную и важную мысль, которую озвучила Марина Владимировна, отметив отсутствие у нас критической традиции. А ведь это великое дело — критическая традиция или, другими словами, способность конкретного общества (народа) к критической самооценке! Увы, она присутствует далеко не у всех. Взять тех же поляков, для которых, в силу известных особенностей исторического развития, многие века главной доблестью было отважно воевать и красиво умереть за свободу Отечества. Когда же один из видных польских публицистов (Эдмунд Османьчик) после Второй мировой войны посмел усомниться в правильности, а главное — целесообразности этой национальной установки, он стал почти врагом не только для коммунистов, но и для пришедших им на смену демократов.
    Или взять французское общество с его глубоким демократическим критицизмом. Однако этот критицизм практически никогда не перерастает в уничижительное отношение к собственному государству, его основным институтам, включая правосудие и правоохранительную систему, к собственной истории и национальным святыням. У нас же все наоборот — если требуется что-то изменить, упразднить, пересмотреть или улучшить, то обязательно по известному принципу: «…до основанья, а затем…». Плюс перманентный поиск врагов — внутренних и внешних. И никакой самокритики.
    
   
М.А. Мунтян
Государство и гражданское общество: от конфликта к партнерству
   
    Я на стороне тех, кто считает, что граждан-ское общество — это естественный факт существования государственно-организованных народов, и не потому, что идея гражданского общества, скажем так, в наибольшей степени разработана либеральной научной и политической мыслью, а потому, что сам термин «гражданское общество», само явление «гражданское общество» было обнаружено в древности мыслителями, которые, собственно говоря, положили начало политической науке, социологии, другим наукам, и они разделили, в общем-то, те функции, которые выполняют гражданское общество и государство в жизни государственно-организованного социума. И исходили из прагматической идеи: в общем-то, это даже не идея, а это, собственно, констатация того, как живет человек.
    Дело в том, что государству, по Аристотелю, вменялась реализация общего блага людей, объединившихся в государстве, но у человека, каждого конкретного человека, есть и свои собственные, частные интересы. Для этого человека частные интересы важнее, чем реализация общих, за которые отвечают какой-то аппарат, какие-то правители и т.д. и т.п. Поэтому гражданское общество возникает как совокупность естественных связей, которые помогают каждому конкретному человеку реализовывать свои особые, частные, более важные для него интересы. И как гражданин этот человек привлекается к реализации другой части его интересов, общих интересов как таковых. Исходя из того, что гражданское общество — столь же естественный момент в развитии человеческих коллективов, как и государство, я хочу подчеркнуть еще один момент.
    Гражданское общество возникает в связи с тем, что появляется частная собственность, как и государство, кстати. Когда мы говорим о гражданском обществе, нельзя забывать, что это гражданское общество — общество людей имущих, которым есть что защищать. Не права человека, это появляется потом, это средство для того, чтобы защищать те ресурсы, которые позволяют людям выжить, реализовать себя. Мне кажется, что гражданское общество использует государство для того, чтобы решать такого рода фундаментальные задачи социальной жизни, а не государство пытается поглотить гражданское общество.
    Между гражданским обществом и государством, увы, не всегда складываются отношения взаимодействия, сотрудничества, но это не значит, что эти два феномена рождаются в истории человечества как антитезы, как противоположности, как два полюса, которые в обязательном порядке должны сталкиваться, ограничивать друг друга и т.д. и т.п. Если обратиться к трудам Эрхарда, родоначальника теории социального государства, то там сформулирована главная мысль, и эта мысль не выдумка, не человеческое открытие, а вывод из рациональности существования такого разделения человека на две сущности: гражданина и члена гражданского общества. Социальное государство у Эрхарда базируется на двух принципах — это коллективизм и субсидиарность. Собственно говоря, эти два принципа не только примиряют эти две сущности, но они организуют сферы и каналы, по которым они могут взаимодействовать и облагораживать друг друга.
    В данном случае я считаю, что гражданское общество — это не только философская категория или плод размышлений философа, это не только концепция, которую используют политологи, чтобы обосновать: государство должно иметь в виду, что есть и на него управа и т.д. Это две естественно складывающиеся общности, которые, в зависимости от исторических периодов, от стран, от характера самого государства и самого гражданского общества, взаимодействуют по-разному.
    Когда мы говорим, что гражданское общество имеет смысл только тогда, когда оно противостоит государству и загоняет его в какие-то рамки — то ли конституционные, то ли выдвигаемые гражданским обществом в момент бифуркации, революции, переворота и т.д. и т.п., это началось с Гегеля и очень привилось в нашей литературе в политическом менталитете. Все политики слова «гражданское общество» цедят сквозь зубы, а если говорят о гражданском обществе, то как об Общественной палате, которая должна в себе отражать все гражданское общество и выступать от имени и вместо гражданского общества.
    То есть я перехожу к следующему тезису. Говорят, что в России гражданского общества нет, его никогда не было. Нет государства, в котором бы не складывалось в той или иной степени гражданское общество. В России оно существовало в своеобразных формах. Есть гражданское общество и сейчас. Россия относится к тому типу государства, где государство на протяжении истории создавало сословия, вмешивалось во многие стороны жизни человека, где оно бы и не должно присутствовать. У нас сформировалось подданническая политическая культура, мы уже не мыслим своей жизни, своих деяний без того, чтобы не оглядываться или не подчиняться государству как таковому.
    Несмотря на то что государство в России практически всегда не было на стороне гражданского общества, не было заинтересовано в существовании своего, скажем, альтер эго, только решающего другие вопросы, которые обременительны для государства, оно просто не умеет этих вопросов решать, как таковое. Мы присутствуем в той ситуации, когда наша страна попала в историческую ловушку. Множество пороков нашей общественной жизни мешают развиваться гражданскому обществу, и без помощи, без участия государства в сколько-нибудь быстром темпе возникновение нормального, действенного гражданского общества у нас вряд ли получится.
    Но, с другой стороны, государство, заявляя о том, что оно заинтересовано в гражданском обществе, вместо того чтобы помогать утверждаться местному самоуправлению, причем развиваться, расцветать так, как хотя бы было в период земских реформ в России, оно, в общем-то, никак не желает передать полномочия и, самое главное, финансы на этот плодоносный слой, где могло бы у нас очень быстро и в существенной форме возникать гражданское общество.
   
А.В. Агошков
    Уважаемые коллеги!
    Сегодня уже в двух выступлениях я зафиксировал такой тезис: профессор Тоцкий озвучивал его в том виде, что из истории европейской культуры следует то, что гражданское общество развивалось в условиях капитализма. И вот у последнего уважаемого выступающего прозвучала такая фраза, она, правда, не была ключевой, что гражданское общество неразрывно связано с правом собственности или частной собственности, что, в принципе, одно и то же.
    Уважаемые коллеги, безусловно, я хочу с вами согласиться в том плане, что субъект гражданского общества, как правило, исходя даже из опыта, конечно, субъект имущий, то есть он обладает имуществом. Но, на мой взгляд, непосредственно связывать развитие гражданского общества в России в данный момент с определенными формами собственности, на мой взгляд, принципиально неверно. Во-первых, потому что преобладающей формой собственности сейчас, даже на том же Западе, является собственность коллективная, которая не может быть однозначно отнесена к разновидности частной, как некоторые говорят. И во-вторых, то, что, на мой взгляд, в условиях теперешней России субъект гражданского общества, будучи настолько имущ, что способен противостоять государству, — это уже не субъект гражданского общества, это оппозиционный олигарх. И субъектом гражданского общества он, на мой взгляд, уже не является.
    
   
И.В. Пшеницын
Гражданское общество — последняя стадия народного развития?
   
    Что такое сегодня гражданское общество? Центральная проблема, которая сегодня у нас стоит, — это проблема судеб народов. Имеются в виду те народы, которые традиционно жили и на нашей территории, в России, и в Европе. Субъектом жизнедеятельности общества был народ, который жил, как правило, не в городах, что очень существенно. В городах, конечно, развивались культура, наука, жила определенная элита, но народ жил все-таки сельским хозяйством. А горожане и города жили своеобразной жизнью, отличной от жизни народа. Гражданское общество как явление связано именно с городами.
    Получалось так, что в городах прекрасно развивались культура, наука, традиции своеобразные. Единственное, что города никогда не делали, — они не воспроизводили население. Демография решалась только на территориях. Этот тезис, конечно, требует большего обоснования и, может быть, дискуссии, но я позволю его положить в основу своих суждений о том, каковы судьбы гражданского общества, нужно ли нам это гражданское общество и сможем ли мы вообще без него существовать. Проблемы, которые стоят в тех странах, где гражданское общество существует, целиком демографические.
    Вы можете развивать современные интеллектуальные ресурсы, экономику, культуру; единственное, что вы не можете, живя в гражданском обществе, — это население свое поддерживать. Народ не живет вне территорий, есть такой закон. Не случайно даже крупные города всегда живут за счет периферии или людей, которые приезжают в эти города из провинции и «завоевывают» Москву, Петербург. Это известная фраза, что Москва живет за счет провинции. Все, что там делается нового, как правило, связано с тем, что какой-то провинциал, получив запас жизненной энергии от земли-матушки, от народа, приезжает и творит.
    Мне кажется, когда мы рассуждаем на тему о том, что такое гражданское общество, то можно дать такое определение: это та форма вымирания народа, которая существует, когда народ переходит к городскому образу жизни, то есть последняя стадия его существования. Если вы возьмете расцвет гражданского общества при Платоне, следующая стадия какая? — Варвары, потому что народ не в состоянии дальше развивать то, что он создал.
    То, что сегодня в Западной Европе происходит (я имею в виду демографические проблемы, связанные с Парижем), это тоже движение в этом же направлении. Поэтому переваливать проблемы, связанные с жизнью народа, на то, какое там государство и как относится государство к гражданам и т.д., было бы неверно. Мы прекрасно знаем, что в тот период, когда нет гражданского общества, а государство тоталитарное, как называют лидера, того же Иосифа Виссарионовича?  Отец народов. Почему так? А потому, что, когда возникает и существует тоталитарное государство, люди, которые в нем живут, в принципе воспитываются в патриархальных семьях, а это именно та семья, которая живет на земле. То есть там есть четкие отношения между людьми, личностные отношения, человек — это или отец, или мать, или дядя. Это родственные отношения, это не гражданское общество, эти отношения связаны как раз с жизнью народа, трудовой жизнью.
    В заключение хотелось бы сказать, что не нам решать, нужно ли нам гражданское общество. Нам без него уже никак нельзя, поскольку сама форма жизни наша, когда 80% живет в городах и только 20% на территориях, предполагает, что в городах должна быть какая-то организация жизни. Поэтому, конечно, без такого гражданского общества в России дальнейшее наше существование было бы сложным. Но перспективы нашего дальнейшего развития, если мы не решим проблему рассредоточения городов и не перейдем к нормальной форме жизни на территориях, окажутся, по-моему, очень грустными.
   
Б.Н. Бессонов
    Я думаю, что у нас состоялся плодотворный обмен мнениями. Высказаны были несовпадающие точки зрения, можно еще и продолжить спор. Это хорошо, во всяком случае, несовпадение точек зрения побуждает каждого из нас продумать свои взгляды, свои позиции. Главное, что мы здесь не должны зацикливаться: я прав, все остальные неправы. Истина есть в каждом выступлении.
    Мне кажется, что при всей важности Конституции, при всей важности фиксирования конституционных прав и свобод, при всей важности всякого рода государственных учреждений, структур и т.д., гражданское общество все-таки обусловлено в решающей степени политической волей народа. Народ должен желать и иметь волю жить в гражданском обществе, жить по тем правилам, которые он сам и разрабатывает. Поэтому это зависит от культуры, от образованности народа. Это требует, естественно, времени, это не скоро произойдет, тем более что у нас, как отмечалось, была традиция верноподданнического отношения к власти. Наш народ власть обожествлял в силу понятных исторических условий возникновения и развития нашего государства.
    Поэтому, я думаю, очень важна роль общественности, интеллигенции, общественных структур, которые обсуждали бы все эти проблемы — важные для государства, подталкивали бы власть к обсуждению и решению этих проблем. Общественность (я имею в виду такие самоорганизующиеся и самоуправляющиеся общественные организации) сыграла очень важную роль, например, во время Французской революции. Прежде чем началась революция, прежде чем была взята Бастилия, свергнута монархия, эта монархия была уже свергнута в умах людей благодаря просветителям, которые создавали вокруг себя кружки, создавали всякого рода салоны, то есть такие негосударственные общественные организации, где обсуждали эти проблемы и готовили общественное мнение.
    Вот это очень важно для гражданского общества — общественность и сам народ, народ, желающий жить в условиях демократии. А без этого, конечно, мы не построим гражданского общества, если не будет воли народа, если народ не привыкнет и не захочет. Но ему надо помогать, его надо учить.

Rambler's Top100
НОВОСТИ
13.11.13
4-й номер за 2013 год читать на нашем сайте

18.07.13
Новый, 3-й номер за 2013 год на нашем сайте

06.05.13
Читайте № 1-2 за 2013 год

27.02.13
6-й номер журнала вышел в сеть

30.12.12
5-й номер журнала читайте в онлайн

11.10.12
4-й номер журнала читайте на нашем сайте

24.09.12
«Возвращение русского консерватизма»: презентация новой книги

20.07.12
3-й номер журнала читайте на нашем сайте

06.05.12
Второй номер журнала читайте на нашем сайте

01.03.12
Внимание. 2012 год. 1-й номер на сайте. Читайте

11.01.12
Читайте 6-й номер на сайте журнала

11.12.11
5-й номер журнала — на сайте

18.10.11
№ 4-2011 читайте на сайте журнала

23.08.11
Обновление рубрик

08.07.11
№ 3 за 2011 год читайте на сайте журнала

11.05.11
№ 2 за 2011 год читайте на сайте журнала

20.03.11
№ 1 за 2011 год читайте на сайте журнала

19.01.11
№ 6 за 2010 год читайте на сайте журнала

28.11.10
№ 4-5/2010 на сайте

24.07.10
Третий номер за 2010 год — уже доступен

27.04.10
Институт национальной стратегии реформ искренне поздравляет Сергея Николаевича Бабурина с получением почетного звания "Заслуженный деятель науки Российской Федерации",

10.03.10
Первый номер за 2010 год читайте на страницах сайта

31.01.10
Шестой номер за 2009 год — на сайте

16.12.09
Новый № 5 за 2009 г. выложен на сайт

25.10.09
Новый № 4 за 2009 г. выложен на сайт

03.08.09
Новый № 3 за 2009 г. выложен на сайт

06.05.09
Новый № 2 за 2009 г. выложен на сайт

26.02.09
Новый № 1 за 2009 г. выложен на сайт

04.02.09
Новый № 6 за 2008 г. выложен на сайт

27.01.09
Новый № 5 за 2008 г. выложен на сайт

24.12.08
Новый № 4 за 2008 г. выложен на сайт

18.11.08
Новый № 3 за 2008 г. выложен на сайт

17.11.08
Интернет-сайт журнала «Национальные интересы» возобновляет свою работу

27.05.08
Новый № 2 за 2008 год выложен на сайт

16.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Народ – против игорной зоны»

15.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «Георгиевская лента» в Закарпатье

09.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «В каждом окне российский флаг»

03.05.08
В Гостевой книге читайте выступление постоянного представителя Республики Беларусь в Женеве С. Алейника, посвященное проблемам международной безопасности

03.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Без пиетета»

30.04.08
В рубрике «Копилка» помещена аналитическая записка проф. И. Понкина

25.04.08
В Гостевой книге читайте Комментарий МИД России о Черноморском флоте

23.04.08
Национальные интересы — в регионы!

06.04.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Злые заметки»

04.04.08
В Гостевой книге читайте также интервью с А. Труде, автором книги «Геополитика Сербии»

04.04.08
В Гостевой книге читайте ответы Епископа Рашско-Призренского Артемия газете «Глас Јавности» о перспективах отношений Сербии и Евросоюза

31.03.08
Постсоветское пространство: реалии и перспективы

29.03.08
В Гостевой книге читайте требование «Донбасской Руси» вывести украинских солдат из Косово

26.03.08
В Гостевой книге читайте ответ пресс-секретаря МИД Беларуси по поводу заявления Госдепартамента США

24.03.08
Пребывание С. Коэна и К. ванден Хейвел в Москве

22.03.08
В Гостевой книге читайте Воззвание Русского Содружества о защите Отечественной истории

21.03.08
ТОРЖЕСТВЕННОЕ СОБЫТИЕ. Вручение известному американскому ученому и публицисту Стивену Коэну мантии и диплома Почетного профессора РГТЭУ

Rambler's Top100 Журнал Москва ПНВ Народная Воля Правая.ру Интернет-магазин Политкнига
© Все права защищены "Институт национальной стратегии реформ"