Главная Связаться с нами Карта сайта
Главная страница Главная страница
Главная страница О журнале
Главная страница Архив
Главная страница Последний номер
Главная страница Новости
Главная страница Подписка
Главная страница Угол зрения
Главная страница Резонанс
Главная страница Калейдоскоп
Главная страница Культурный фронт
Главная страница Гостевая книга
Главная страница Авторы
Главная страница Контакты
Главная страница РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
Главная страница Копилка
Главная страница Реклама
Институт национальной стратегии реформ Институт национальной стратегии реформ
Об институте
Деятельность института
Материалы «круглых столов» и семинаров
ТРИБУНА
ТРИБУНА — КУЛЬТУРА
ТРИБУНА — ИСТОРИЯ
Главная страница

Круглый стол «Живой как жизнь»

Б.Н. Бессонов. Язык — важнейший фактор жизни народа
А.В. Панибратцев. Русский язык и российская государственность
Л.Н. Доброхотов. Как возродить интерес к русскому языку?
А.В. Васильев. Проблема национальных языков
М.А. Мунтян. Язык и «живое пространство многомиллионного “русского мира”»
В.П. Тоцкий. Русский язык и геополитические интересы России
Э.В. Баркова. Экология языка
Отец Владимир. Сила слова
М.И. Косорукова. Проблема сохранения русского языка русскими эмигрантами 20–30-х годов ХХ века
С.В. Шарко. Прорвать информационную блокаду

Б.Н. Бессонов
Язык — важнейший фактор жизни народа

   Дорогие друзья, позвольте открыть очередной «круглый стол», проводимый совместными усилиями РГТЭУ и ИНСР. Сегодня мы поговорим о проблемах современного русского языка, о его значении в общественной и государственной жизни.
  
Язык – действительность наших чувств и мыслей, язык – дом нашего бытия, дом бытия нашего духа.
    Лучший способ узнать человека – его ум, интеллект, его моральный облик, его характер – прислушаться к тому, что и как он говорит.
    «Язык есть исповедь народа, в нем слышится его природа, его душа и быт разный»(П.А. Вяземский)
    В языке отражены труд, разум, воля и нравственность народа. В языке, посредством языка народ празднует свои победы, скорбит о своих бедах и поражениях.
    Язык объединяет народ, формирует нацию, цементирует государство. Распад древнерусского (киевского) государства на удельные княжества не повлек за собой образования отдельных стран и народов, как в Западной Европе. Да, вместо одного суперэтноса образовалось три самостоятельных этноса – великороссы (русские), украинцы и белорусы, однако до конца они никогда не обособлялись друг от друга. Единство русской земли сохранялось благодаря единству языка, письменности, религии, благодаря общим традициям и тенденциям в развитии "практически всех отраслей древнерусской культуры", подчеркивает выдающийся ученый Д.С. Лихачев.
    История языка – история народа. Истоки языка – в народных корнях, в семейно-родовых отношениях наших предков, считает Д.С. Лихачев. Неслучайно в древнерусском языке одно из значений слова "язык" было именно народ. Неслучайно в русском языке так много слов с корнем "род": народ, родина, родник, родимый, родной, родинка и т.п. Русская ласка, русская нежность часто выражается в словах "родненький", "родименький" и т.п. (Лихачев Д.С.: 1984, с.9).
    И может быть, также  не случайно, что представители других народов называются по - русски француз, немец, англичанин, китаец, чех и т.п., а русские именуют себя именем прилагательным, подчеркивая свою принадлежность к высшей ценности – к земле, народу, Родине, к русской земле, русскому народу – матери-родине.
    Русский язык затрагивает все струны, какие ни есть в русском человеке, вносит в наши души святыню того, чего никакие другие силы не могут утвердить: вызывает нам нашу Россию, не ту, которую показывают нам какие-нибудь квасные патриоты, и не ту, которую вызывают к нам из-за моря очужеземившиеся русские, но ту, которую извлечет она из нас же и покажет таким образом, что все до единого, каких бы не были русские различных мыслей… скажут в один голос: "Это наша Россия; нам в ней приютно и тепло, мы действительно у себя дома, под своей родной крышей, а не на чужбине", писал великий наш писатель Н.В. Гоголь (Гоголь Н.В., 1992, с. 267, 268). «Ты один мне поддержка, и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык», писал наш другой великий русский писатель И.С. Тургенев.
    Язык хранит нашу историю. Он – память народа. Русь, Куликовская, Полтавская битвы, сражение при Бородино, Москва, Петербург, Советский Союз, Ленинград, Сталинград, Великая Отечественная, Гагарин, спутник, Горбачев, Ельцин, Беловежская пуща – в этих словах отражены наша история, наши победы, наши поражения.
    Наш выдающийся историк и писатель Н.М. Карамзин был абсолютно прав, когда говорил, что тот, кто не знает своего родного языка, тот дурно воспитан; тот недостоин называться русским, кто не гордится языком Святослава, Владимира, Дмитрия Пожарского, Петра Великого.
    Заботливое, любовное отношение к своему языку – обязательная черта образованного, нравственного человека, берегущего свое личное и гражданское достоинство.
    Наш русский язык – плод многовекового творчества русского народа, всех народов нашей страны.
    Среди 3 тысяч языков мира русский язык один из самых красивых, образных, музыкальных. Его словарный запас – один из самых богатых. В 4 "Толковом словаре живого великорусского языка" В. Даля более 220 тысяч слов; Далем записано более 30 тысяч русских поговорок и пословиц, конечно, их еще больше, они, по его справедливому определению, - "ходячий ум народа, соль языка, народной речи, которая не сочиняется, а рождается сама". Вот некоторые из них: ждем-пождем, что-то наждем; век ждать – век прождать; худо тому, кто добра не делает никому; лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой; что мучит – то учит; что посеешь, то и пожнешь; доносчику первый кнут; наступил на зубья – грабли в лоб; закон – дышло; два медведя в одной берлоге не уживутся.
    Русский язык формировался вместе со своим народом. Он формировался на широкой равнине, соединявший Восток и Запад, Север и Юг. У него, как у большого дерева, большая корневая система и большая лиственная крона, соприкасающаяся с кронами других деревьев, пишет Д.С. Лихачев. Его истоки, прежде всего в многонациональности государства Древней Руси, в которое входили на равных основаниях с восточными славянами угро-финские народности (чудь, меря, весь) и многие тюркские народы. Но его корни не только в собственной почве, но и в Византии, а через нее – в античности, в славянском юго-востоке Европы, а также и Скандинавии. Русь в XI-XII веках тесно соприкасалась с венграми, западными славянами. Все эти контакты на широком пространстве Европы и Азии оказали огромное, благотворное воздействие на формирование нашего русского языка, отмечает Д.С. Лихачев (Лихачев Д.С., с.7).
    Наша природа – широка, привольна, раздольна, бесконечна, продолжает ученый. Эти ее свойства нашли свое отражение во многих словах нашего языка. В таком, например, специфическом русском слове – воля. Воля – не просто, не только свобода, воля – больше, чем свобода. Это свобода, соединенная с безоглядными просторами русской земли. Русский хочет не только свободы, он хочет воли, "погулять на воле". В других языках нет подобного, соответствующего по смыслу, слова. А понятие тоски, напротив, соединено с понятием тесноты, лишением человека пространства. "Тошно мне" – тесно, некуда податься (там же, с. 10).
     « Русское слово "удаль" также очень специфично. Это не просто мужество, смелость, храбрость. Это – храбрость в широком поле, это беззаветность в бою, это полное игнорирование какого-либо расчета, счета, сколько же перед тобой врагов. Да сколько угодно!
    Подвиг – тоже сугубо русское слово, равнозначного по смыслу слова нет в других языках. Подвиг – это героизм и труд, проворство, терпение и знание. Подвиг безграничен…» (там же, с.11).
    «Русское понятие правды также более широко, чем в других языках. Правда в русском языке – не просто истина (как в других языках), правда – справедливость. Когда русские ищут правду, то они ищут не только и не столько истину, сколько справедливость. Справедливость для русских даже более важна, нежели истина. Хороший в русском языке прежде всего добрый.
    Бескрайние русские просторы своеобразие климата и почвы; сформировали такое специфическое русское слово - авось, такую специфическую русскую черту характера, как надежда на авось. Поскольку суровый климат обманывает ожидания русских, постольку они капризам природы зачастую противопоставляют собственный каприз. "Эта наклонность дразнить счастье, играть в удачу и есть великорусское авось", - подчеркивает выдающийся русский историк В.О. Ключевский.
    Писатель В.А. Гиляровский в часто слышимых русских словах «авось», «небось», «ничего» также видел отражение черт русского характера. Плохих или хороших? Гиляровский в этих удивительных русских словах находил воплощение непоколебимой силы русского духа. У него есть рассказ "Ничего". Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. отступающие русские солдаты идут, едва передвигая ногами, томясь от жажды, под жгучими   лучами   солнца.   На вопрос: "Устали?" - отвечают "Ничего!".
    Раненый на вопрос: "Больно? Ни позвать ли доктора?" - отвечает "Ничего". Писатель В.И. Немирович-Данченко на вершине сопки, делает заметки в свою книжечку, а кругом рвутся гранаты. "Василий Иванович, опасно, уходите!", и он – «Ничего…» Да, это великое слово, в нем непоколебимость России, в нем могучая сила русского народа ... только могучему организму все нипочем! Ничего! Вытерпим! - говорят терпят. Слабый будет плакать, жаловаться и гибнуть там, где сильный спокойно скажет: "Ничего!" - так завершает свой рассказ В.А. Гиляровский. (У В.Даля: "авось" - великое слово. Авось – не Бог, а полбога).
    Правда, по мнению русского философа И.А. Ильина, "авось свидетельство неоформленности русского характера, его чрезмерной широты, приводящей к тому, что русский обыкновенно преодолевает все трудности не путем дальновидного расчета, а посредством импровизации в последнюю минуту". Все эго, считает И.А.Ильин, доказывает, что проблема русского характера все еще не разрешена. Он колеблется между слабохарактерностью и высшим героизмом.
    Думаю, что момент истины в этом суждении философа есть.
    Н.А.  Бердяев в "Судьбе  России"  также указывал  на двойственность русской  души. Вместе с тем, он полагает, что преодоление этой двойственности возможно; оно связано с раскрытием в духовной глубине русского характера мужественного, личного, оформляющего начала.
    Яркий пример, подтверждающий связь русского языка с природой, с нашими просторами – русская лирическая песня, считает Д.С. Лихачев, как правило, она протяжна, в ней также отражается устремленность русской души к широким просторам. Не случайно русские песни поются лучше вне дома, на воле.
    Свидетельством, доказательством связи русского языка и природы России является то, что многие слова в русском языке произошли от явлений природы. Например, от цветов – цвет. В немецком языке, в частности, такой связи нет: die Blumen – цветы, die Farbe – цвет. Во французском языке также: Fleur - цветы, Couleur - цвет. В английском – также:  flower - цветок, color - цвет.
    Язык, произрастая прежде всего на своей родной почве, «вырабатываясь на своих дрожжах» (В. Даль), конечно же, постоянно изменяется, совершенствуется.
    Большую, неоценимую роль в развитии русского языка сыграл М.В. Ломоносов. Ломоносов любил русский язык. Был убежден, что русский язык обладает красотой и мощью, превосходящими многие другие языки. Карл Пятый, римский император, говаривал, что испанским языком с Богом, французским с друзьями, немецким – с приятелями, итальянским – с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков, - писал великий русский ученый. Ломоносов – создатель русской грамматики, основоположник русского стихосложения. А.С. Пушкин назвал М.В. Ломоносова "первым русским университетом". М.В. Ломоносов основательно пополнил словарь русских слов. Ломоносов, в частности, автор таких слов, как опыт, насос, частица, явление, равновесие, упругость, сопротивление, жидкие тела, земная ось. Д.И. Фонвизин дал жизнь таким словам и выражениям, как осанка, ухватка, пропасть (в смысле – много), пешочком, не стоит ни гроша. А.Н. Радищев обогатил русский язык словами, имевшими важное политическое значение: гражданское право, положение, звание, народное правление, общее благо, дух свободы, общественная польза, неравенство, мрак невежества, образ правления, свобода мысли, путы суеверия, сын отечества, разрушение оков, член общества, гражданин (как понятие, альтернативное понятию верноподданный), указывает В.Г. Костомаров в своей книге «Жизнь языка».
    Сочиняя новые русские слова, русские мыслители отнюдь не выступали против заимствования и использования иностранных слов. Сильные культуры получают свои национальные особенности от общения между собой и с другими культурами, от взаимовлияний и взаимообщения, позволяющих творчески усваивать и преобразовывать на свой лад достижения соседей, подчеркивает Д.С. Лихачев. Главное – чувство меры. Петр, открывший шлюзы иноязычности (вот только небольшой перечень употреблявшихся в его эпоху иностранных слов: фрак, жилет, церемония, вензель, армия, гарнизон, кухня, глобус, инспектор и др.) вместе с тем требовал не злоупотреблять иностранными словами. «Так писать, как внятнее», - приказывал он. Своему посланнику за рубежом Петр однажды грозно отписал: «В реляциях своих употребляешь ты зело много польских слов и других иностранных слов и терминов, за которыми самого дела выразуметь невозможно; того ради тебе реляции свои писать все российским языком, не употребляя иностранных слов и терминов.»
    Решительным противником неумеренного заимствования иностранных слов был М.В. Ломоносов. «Заимствование колико удобно, толико и применяемо. К нему понуждаемые уточнением понятий мудрых народов и недостатком на нашем языке слов к выражению оных. Но язык не дойдет до совершенства, покуда вводит их не понужде, а по буйственному пристрастию ко всему, что французское. Как не иметь природного самолюбия? Зачем быть попугаями и обезьянами вместе? Наш язык и для разговоров, право, не плоше других. Надобно отыскивать коренные слова, сочинять новые для письма и обыкновенных речей… Иноземное слово непристойно, когда есть свое, не хуже».
    Огромен вклад в развитие русского языка, русской литературы Н.М. Карамзина, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя.
    Н.М. Карамзин много делал для того, чтобы приобщить русскую публику к литературе. Правда, он стремился приохотить русских к утонченному (утонченность – его слово) чтению. А.С. Шишков – критик Карамзина – в известной мере был прав, когда в своем знаменитом "Рассуждении о старом и новом слоге российского языка", отмечал, что карамзинисты "никогда не скажут дружба, не прибавляя "сие священное чувство, коего благородный пламень и проч." Должно бы сказать рано поутру, а они пишут "едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба". Вместо того, чтобы просто сказать: "древнерусским девкам навстречу идут цыганки", Карамзин и его последователи пишут: "Пестрые толпы сельских ореад сплетаются со смуглыми ватагами пресмыкающихся фараонит"; вместо "окна заиндевели" напишут "свирепая старица разрисовала окна" (Костомаров В.Г.: 1984, с.30,31).
    Конечно, в произведениях Карамзина были и излишне усложненный слог, и чрезмерное "галломанство" и т.п. За это его весьма остро критиковал и В.Г. Белинский. Но Шишков нападал на Карамзина, в сущности, с консервативных позиций.
    Великим творцом русского языка, русской литературы был А.С. Пушкин. Он никогда не упрощал и не усложнял язык. У него все слова – и старые, и новые – соразмерны, имеют нужные краски и нужный тон. Брада и борода, уста и губы, лоб и чело. Он постоянно использует народные выражения: красна девица, добрый молодец, очи соколиные, призадуматься, играючи да пируючи, людская молвь, конский топ, есть разгуляться где на воле (там же, с.26).
    Пушкин большое внимание уделял изучению русских сказок; с каким вниманием он слушал сказки няни Арины Родионовны: "Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма". Пушкин настойчиво советовал: хотите узнать свойства русского языка – читайте простонародные сказки. Поэт и сам написал не мало сказок. И, кстати, опять-таки – специфическая русская черта, указывает Д.Н. Лихачев, в русских сказках дурак умнее и счастливее всех самых "умных". «Русский дурак, по сути, выявляет глупость чужую, в первую очередь боярскую и царскую. И опять-таки неслучайно русские выражения "ах ты мой глупенький", "ах ты мой дурачок" – свидетельство любви, ласки, доброжелательства» (Лихачев Д.С., с.13).
    Пушкин с поразительной силой и красотой выразил русский народный дух. "Прикосновения" к родной земле, деревенский русский быт всегда придавали Пушкину новые силы, рождали творческой вдохновение. С какой точностью и чуткостью изображал Пушкин народный быт России. Прасковья Ларина, только что выйдя замуж и приехав в деревню, вскоре уже:
               … езжала по работам,
               Солила на зиму грибы,
               Вела расходы, брила лбы,
               Ходила в баню по субботам,
               Служанок била осердясь –
               Все это мужа не спросясь.
     И совсем другой стиль, другой слог в "Медном всаднике", где царь Петр выступает как тиран, как все подавляющий деспот, как "горделивый истукан". В необходимых случаях Пушкин прибегал к торжественной риторике, используя для этого даже древние слова-славянизмы:
                Прошло сто лет, и юный град,
                Полнощных стран краса и диво,
                Из тьмы лесов, из топи блат
                Вознесся пышно, горделиво…
    Пушкин создал образы сильных духом русских людей: капитана Миронова, его жены, Пугачева, других участников событий этой эпохи. Вспомним разговор капитана Миронова и его жены перед атакой пугачевцев. Он просит Василису Егоровну и Машу уехать в Оренбург: "там и войска, и пушек довольно". "Добро, - сказала комендантша, - так и быть, отправим Машу. А меня и во сне не проси: не поеду. Нечего мне под старость лет расставаться с тобою да искать одинокой  могилы на чужой сторонке. Вместе жить, вместе и умирать". "И то дело, - сказал комендант". Как просто, без всяких прикрас, показаны мужество и непоколебимая стойкость духа простых русских людей!
    Гоголь в свое время охарактеризовал "Капитанскую дочку" как решительно лучшее русское произведение в повествовательном роде. Чистота и безыскусность взошли в ней на такую высокую степень, что сама действительность кажется перед ней искусственной и карикатурной».
    Н.В. Гоголь также внес огромный вклад в развитие русского языка, русской литературы. Он с огромным уважением, с великой любовью отзывался и писал о русском языке: "… Всякий народ своеобразно отличается каждый своим собственным словом, в котором отражается его характер. Сердцеведением и мудрым познанием жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное, умно-худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы и пело и животрепетало, как метко сказанное русское слово» (Гоголь Н.В., с.263).
    Как сильно выражается русский народ! "И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему  в род и потомство, утащит он его с собою на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света!
    И как уже потом ни хитри и не облагораживай свое прозвище…, ничто не поможет… Произнесенное метко… не врубливается топором… Влепливается сразу…, - одной чертой обрисован ты с ног до головы!..» (там же).
    Меткость, чуткость русского языка находит выражение в целом ряде примечательных названий; название ухо дается человеку, в котором все жилки горят и говорят, который миг не постоит без дела; удача – все смеющий и везде успевающий; умный – способный найти законную середину во всякой вещи; удалой – отважно рвущийся на дело добра.
    «Удаль, - подчеркивает Гоголь, - «это чудное свойство, присущее одному русскому народу, дающее у нас и старцу младость; это свойство, которое вдруг сливает у нас всю разнородную массу в одно чувство, так что ссоры, и личные выгоды каждого – все позабыто и вся Россия – один человек" (там же, с.264).
    И вместе с тем Гоголь ярко показал, как в нашем языке отражаются пороки нашего русского характера. "Знаете, на таможне: обрадовался – вот отечество. Но первая фраза, которую я услышал на русском языке, было слово таможенного чиновника: чин чина почитай".
    "А стиль нашего обращения друг к другу? - продолжает Гоголь. – Француз или немец почти тем же голосом и тем же языком говорят с миллионщиком, и с мелким табачным торгашом… У нас не то… У нас есть такие мудрецы, которые с помещиком, имеющим двести душ, будут говорить совсем иначе, нежели с тем, у которого их триста…, - словом, хоть восходи до миллиона, все найдутся оттенки…» (там же).
    Или, положим, существует канцелярия. Как сидит, как говорит с подчиненными правитель канцелярии, - да просто тот страха и слова не выговоришь! Прометей, орел! Но тот же орел к кабинету начальника приближается куропаткой, что мочи нет».
    А в кого превращает людей рабство крепостничества? Люди торгуют людьми; торгуются: сколько стоит душа? – два с половиной целковых! Владелец крепостных может попирать их человеческое достоинство, в любой момент высечь. «Вот я тебя высеку!» - говорит Чичиков своему извозчику. И тот отвечает: «Как милости вашей будет угодно, коли высечь, то и высечь; я ничуть не прочь от того. Почему не посечь, коли за дело, на то воля господняя. Оно нужно посечь, потому что мужик балуется; … посеки, почему же не посечь?»
    В этих словах – боль. Как дурно мы живем, как много еще рабства в наших душах!
    Как и Пушкин, Гоголь был противником языковых красот; говорить нужно просто. Он беспощадно высмеял жеманных дам городка N в «Мертвых душах».
    Русский мыслитель, философ и писатель, В.В. Розанов отмечал, что в XIX в. русская литература пережила три стиля: карамзинский, пушкинский и гоголевский. Карамзин идеально освещал действительность. Его творения похожи на прекрасную римскую тогу, накинутую на плечи скифа. Россия с любовью посмотрелась в зеркало, которое он ей подставил; хотя и немного обманулась, увидя красивое свое отражение, но обманулась самым благородным, самым полезным образом, все время улучшаясь по показаниям немного неправдивого зеркала, которое и льстило, и манило, и давало силы к улучшению.
    Пушкин был более мудр. Он выразил русского в совершенной естественности. Карамзин украшал русского. Пушкин показал красоту его. Он разбил зеркало. Взамен внешней красивости он вызвал наружу русскую душу, открыл русскую душу. Только с Пушкина начинается русский настоящий патриотизм как уважение русского к душе своей, как сознание русского о душе своей.
    В Пушкине отозвались все черты русской природы. "Капитанская дочка" – начало настоящей русской прозы. В первый раз в литературе выступили истинно русские характеры: простой комендант крепости, капитанша, поручик, сама крепость с единственной пушкой, бестолковщина времени и простое величие простых людей… "Много готовилось России добра в этом человеке".
    А Гоголь, по Розанову, был первым русским писателем, который показал "всю Россию "бездоблестной", показал все "немощи ее".
    «При Карамзине русские мечтали, Пушкин нас утешил, а Гоголь дал нам неутешное зрелище России.
    Гоголь с такой невероятной силой показал убожество русской жизни, что в стране сразу же явился взрыв такой деятельности, такого подъема, какого за десятилетия нельзя было ожидать. После Гоголя стало не страшно, не жалко ломать" – подчеркивает Розанов (Розанов В.В. , 1989, с.290).
    В развитие языка, литературы, в целом русской культуры внесли огромный вклад также и такие русские писатели, как И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, М. Шолохов, Л. Леонов, К. Паустовский – перечень имен в данном случае бесконечен. Наши писатели восхищались красотой, гибкостью, мощью русского языка. Нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу, писал И.С. Тургенев.
    Но русские писатели прежде всего и творили, создавали русский язык, его красоту и мощь.
    Как прекрасны "Записки охотника" И.С. Тургенева! И это потому, что написаны они простым, народным языком. "О друг мой, Аркадий Николаич! – воскликнул Базаров ("Отцы и дети"). – Об одном прошу тебя: не говори красиво". Это "не говори красиво" было правилом самого И.С. Тургенева.
    Русские писатели всегда стремились к простоте, к правде, точнее, быть может, к простоте правды. Во имя любви к правде русский человек зачастую был несправедлив к себе; эта способность русского к самобичеванию с огромной силой проявилась в творчестве Ф.М. Достоевского.
    И еще важная черта русского языка и, естественно, русского народа –  миролюбие. "Осознанная любовь к своему народу не соединима с ненавистью к другим. Любя свой народ, свою семью, скорее будешь любить другие народы и другие семьи и людей. Национальность в высших, осознанных своих проявлениях всегда миролюбива, активно миролюбива" – подчеркивает Д.С. Лихачев (Лихачев Д.С., с.40). В русской литературе нет или почти нет произведений, воспевающих наступательные походы. Все – об обороне отечества: от половцев, татар, шведов, ливонских рыцарей, поляков и т.д. "Война и мир" Л. Толстого также заканчивается обороной. О заграничном походе русской армии он уже не пишет. Зато с какой  гордостью великий писатель описывает подвиги русских во время Крымской войны в "Севастопольских рассказах"!
    Д.С. Лихачев отмечал также  такое оригинальное, присущее русским свойство, как способность сочувствовать даже врагам, когда на них обрушиваются беды и несчастья. В повести "Казанская история", посвященной завоеванию Иваном Грозным Казани, с уважением говорится о храбрости и мужестве казанцев. Гибель воинов оплакивается автором вне зависимости от их национальной принадлежности. С особым лиризмом описывается плач казанской царицы Сююмбеки, увозимой в Москву. По мнению Д.С. Лихачева, с ее плачем могут сравниться в русской литературе только плач Ярославны, плач Евдокии по Дмитрию Донскому и плач Евпраксии по погибшим от Батыя.
    Нынешней молодежи нужно больше читать классиков нашей литературы. Не говорить, что когда-то читали. Их надо постоянно перечитывать. При каждом новом обращении находить в классике что-то важное, что непременно пригодится.
    В любом случае молодое поколение должно знать: без русской литературной классики очень трудно понять свою страну. Сами наши великие писатели всегда обращались к сокровищам нашей великой литературы и поддерживали это стремление в соотечественниках. Л.Н. Толстой, в частности, решительно настаивал на составлении книг из избранных произведений древнерусской литературы и радовался, что  у нашего народа есть чутье, "тянущее его к древнему русскому".
    Бесспорно, русский язык – живой язык, живой как жизнь. Он развивается, обогащается. Многие слова уже не употребляются, другие произносятся иначе. Ломоносов, например, допускал сравнительную степень на – яе (светляе), считал, что лучше говорить "толкаючи", нежели "толкая". Н.М. Карамзин говорил: домы, ярмонка, постеля. А.С. Пушкин: цалует. Теперь мы уже так не говорим. «Русским надо быть русскими, другими словами, самостоятельности умственной и жизненной – все ложно писал К.С. Аксаков. Разумеется, язык развивается, обогащается не только на своей "почве", а  и взаимодействуя с другими языками. Вместе с тем выдающиеся русские люди не хотели вздыхать по-английски, любезничать по-французски, фантазировать по-немецки. Истинный вкус, подчеркивал Пушкин, в чувстве соразмерности. Можно и нужно заимствовать чужой способ вязания чулок, но стыдно заимствовать чужой образ жизни, чужой образ мышления, - заявлял В.О. Ключевский. Заимствования из других языков возможны, если они не калечат, не портят свой язык, не превращают его в нелепую смесь "французского с нижегородским". Вспомним, с каким негодованием писал о подобном смешении языков А.С. Грибоедов, вспомним, как он с горечью восклицал:
                       Воскреснем ли когда от чужевластья мод?
                       Чтоб умный, добрый наш народ
                       Хотя б по языку нас не считал за немцев.

    Замечательный наш писатель В. Распутин также считает, что заимствование иностранных слов отнюдь не безобидно. Оно наносит огромный ущерб культуре народа. С помощью этих слов скрывается суть вещей. У всех этих инноваций, дилеров, киллеров, электоратов, саммитов, инаугураций, презентаций, менеджеров, маркетингов, трансфертов и т.п., и пр. есть смысловые соответствия в русском языке, пусть изредка не в одном слове, пусть в двух, но точных, емких, а главное – понятных. Языковая оккупация пришла к нам вместе с оккупацией экономической и культурной (политической).
    И все-таки наш народ отторгает языковую оккупацию. И это - главное, подчеркивает В. Распутин. Не покорен язык – жива культура, жив народ. Народ защищается от языковых оккупаций, придавая чужим словам зачастую противоположный смысл. Вспомним, как появилось в русском языке слово "шаромыжник" (ловкач, плут, охотник до чужого) от французского "cher ami" (милый друг), которым беспрерывно ворковали в богатых гостиных. Насмотревшись в нашествие Наполеона на этих "cher ami", русский народ изобрел "шаромыжника" со смыслом прямо противоположным. Наш язык сам пытается защитить себя и делает это настолько удачно и остроумно, что можно только диву даваться. Приватизация в полном соответствии со своей ролью превратилась в прихватизацию, демократия российского образца – в дерьмократию, презентация приличного дела имеет в нашем языке вполне достойное слово – "представление", а презентация дела дурного получила перевод в жаргонном словечке "сходняк", "тусовка". Очень не плохо. Конечно, "подачка" в упаковке "трансферта", а безработный под именем "джобсикера" звучит невиннее, но кого мы этими обертками обманываем?
    Правда, в нашем языке есть немало и собственных жаргонных изобретений. Кайф, балдеть, кинуть, сечет, не сечет, возникает, клубешник, по ящику передавали, оттянись со вкусом, втирать, катить телегу и т.п.
    Академик Д.С. Лихачев говорит о людях, которые используют всякого рода жаргонные выражения, что они "плюются словами" и что этим они выражают свою циничную сущность.
    С родным языком, со словом русским должно обращаться бережно. И надо постоянно изучать его.
    А.С. Пушкин в "Наброске статьи о русской литературе" размышлял о том, что уважение к минувшему – черта, отличающая образованность от дикости. В этом же смысле можно сказать: уважение к родному зыку, к его прошлому и настоящему, - вот черта, отличающая образованность от дикости.
    Надо овладеть литературными нормами русского языка; это имеет огромное общекультурное значение. Об этом хорошо сказал К. Чуковский в своей книге «Живой, как жизнь»: если бы чеховская «дама с собачкой» сказала при Дмитрии Гурове своему белому шпицу: «Ляжь!», Гуров, конечно не мог бы влюбиться в нее и даже вряд ли начал бы с нею разговор. В этом «ляжь» (вместо ляг) – отпечаток такой темной среды, что человек, претендующий на причастность к культуре, сразу обнаружит свое самозванство, едва только произнесет это слово».
    К проблемам культуры имеет прямое отношение и наше обращение друг к другу, отмечает Д.С. Лихачев. Русской молодежи присуща особая чуткость, заботливость при общении к старшим, совсем незнакомым людям, которая выражается в словах: отец, мать, папаша, мамаша, бабушка, дедушка, дядя, тетя и т.п. И наоборот, старшие очень часто обращаются к незнакомым молодым людям «доченька», «сынок» (Лихачев Д.С., с.9). Может быть, все это кажется сегодня уже "несовременным". Но ведь в любом случае эти обращения лучше, нежели обращение: женщина, мужчина; или обращение к женщине-продавцу, кассиру и т.п. отнюдь уже не юного возраста «девушка!».
    Мы не умеем обращаться друг к другу. Слово "гражданин" у нас имело уничижительное значение в смысле милицейском (гражданин – пройдемте), в то время как оно должно звучать гордо, ведь в этом слове воплощается общественное достоинство, честь человека; слово "товарищ" оклеветано, хотя это прекрасное слово, выражающее взаимное уважение, солидарность, равенство всех, независимо от служебной иерархии, в выполнении общественного долга; господин? но там, где есть господа, есть и слуги; положение тех и других мне кажется унизительным.
    Надо искать уважительные, дружелюбные формы обращения. Но главное – содержание: уважение и дружелюбие, а формы – найдутся!
    Наш русский язык – самое большое наше сокровище. В нем – вся Россия. Как пишет И.А. Ильин, в русском языке все дары России: "и ширь неограниченных возможностей, и богатство звуков, и слов, и форм; и стихийность, и нежность; и красота, и размах; и паренье; и мечтательность, и сила; и легкость, и красота. Все доступно нашему языку. Он… властен все выразить, изобразить и передать.
    В нем гудение далеких колоколов и серебро ближних колокольчиков. В нем ласковые шорохи и хрусты. В нем травяные шелесты и вздохи. В нем клекот, и грай, и свист, и щебет птичий. В нем громы небесные и рыки звериные; и вихри злобные и плески чуть слышные. В нем – вся поющая русская душа: эхо мира, и стон человеческий, и зеркало божественных видений…
    Это язык зрелого самобытного национального характера. И русский народ, создавший этот язык, сам призван достигнуть душевно и духовно той высоты, на которую зовет его – его язык… Не любить его, не блюсти его – значит не любить и не блюсти нашу Родину!" (Ильин И.А., 1991, с.10, 11).
     «По отношению каждого человека к своему языку можно совершенно точно судить не только о его культурном уровне, но и о его гражданской ценности. Истинная любовь к своей стране немыслима без любви к своему языку», - писал К. Паустовский.
     А вот как отозвался, как написал о русском языке поэт В. Брюсов:
Мой верный друг...
…родной язык.
Ты дал мечте безумной крылья, Мечту  ты путами обвил,
Меня спасал в часы бессилья
И сокрушал избыток сил.
Твои богатства, по наследству
Я, дерзкий, требую себе
Призыв бросаю, - ты ответствуй
Иду, - ты будь готов к борьбе
Но, побежден иль победитель,
Равно паду я пред тобой:
Ты - мститель мой, ты - мой спаситель
Твой мир - навек моя обитель,
Твой голос - небо надо мной.

    Многие зарубежные деятели культуры также признавали красоту, богатство русского языка,  признавали,  что  он дал  миру замечательную литературу и поэзию. 
    П.Мериме, классик французской литературы, изучавшей русский язык, переводивший Гоголя, говорил о русском языке так: "Это прекраснейший из всех европейских языков, не исключая и греческого". Мериме подчеркивал, что русский язык "необыкновенно хорошо приспосабливается к поэзии"
    Ф.Энгельс, полиглот, восхищался русским языком;  по его отзыву, Защищая культуру, язык, Д.С.Лихачев выдвинул важное положение об экологии культуры. Мы с вами совершенно справедливо говорим об русский язык – один из самых сильных и богатых языков мира.
    Защищая культуру, язык, Д.С.Лихачев выдвинул важное положение об экологии культуры. «Мы с вами совершенно справедливо говорим об экологии природы, о необходимости защищать ее от разрушительного воздействия на нее нас самих же. Но утраты в природе, до известных пределов, конечно же, восстановимы. Природа все-таки обладает способностью к самоочищению, к восстановлению нарушенного человеком равновесия. Утраты же культуры, языка невосстановимы, они разрушаются навечно» (Лихачев Д.С., с.60).
    Долг каждого русского, каждого россиянина, каждого из нас – беречь и защищать свой язык, свою культуру.
    Особый долг, особая задача в деле поддержки и защиты русского языка лежит на государстве, на правительстве. Президент объявил 2007 год – Годом русского языка. Замечательно! Но нужно, чтобы государство сформировало и проводило ясную, четко выраженную, сильную государственную политику, направленную на сбережение русского языка. Русский язык является родным сегодня для 130 миллионов граждан России и 25-26 миллионов жителей стран бывшего СССР. Как вторым языком им владеют еще более 100 миллионов человек. Немало. Но все дело в том, что в современных условиях существует тенденция сокращения сферы русского языка. Он утрачивает свое былое значение в странах Прибалтики, СНГ; в самой России в более чем 20 национальных республиках ему, так или иначе, противостоят государственные языки народов этих республик. Реклама, сфера массовой информации, Интернет и т.д. и т.п. также искажают, примитивизируют русский язык.
    Патриотическое правительство должно разработать и принять государственную программу развития, поддержки и распространения русского языка.
    Русский язык должен стать основой образования и воспитания молодого поколения наших граждан.
    Всем нам, и правительству, и гражданам необходимо раз и навсегда усвоить, что русский язык, русская культура, русское самосознание нераздельны.
    Профессор МГУ Ю.М. Осипов  в статье «Русский мир  и я в нем - русский!» пишет «Как-то однажды в Париже я услыхал от старика библиографа рассказ о И.А. Бунине. Дело было … году так в 1945 либо 1946. Зашел тогда в лавку Бунин, - и мой собеседник … спросил его … о том, почему это Иван Алексеевич не издает ничего нового? … И что же ответил моему собеседнику великий Бунин? … «Что же вы хотите, Иван Михайлович, я уже четверть века, как из России, что мог, то и написал, а что же еще писать-то, без родины?». Вот и выходит, что талант талантом, а родина родиной, - и лучше, если талант не только от родины, но и на родине».
    Да, родина, народ, язык – это неразрушимый сплав, бесценные сокровища, высший подарок истории и судьбы русскому человеку.

Литература:
1. Гоголь Н.В. Духовная проза. – М., 1992.
2. Ильин И.А. О России. – М., 1991.
3. Костомаров В.Г. Жизнь языка. – М., 1984.
4. Лихачев Д.С. Заметки о русском. – М., 1984.
5. Розанов В.В. Мысли о литературе. – М., 1989.


А.В. Панибратцев
Русский язык и российская государственность

   Уважаемые коллеги!
   Тема нынешнего «круглого стола» мне представляется до чрезвычайности актуальной. Не претендуя на роль основного докладчика, ограничусь рядом замечаний общего характера. Буду рад, если они найдут отражение в последующей дискуссии.
   Первое, на что хочу обратить внимание собравшихся, — это значение русского языка в деле сохранения и упрочения российской государственности. В этой связи деградация русского языка, как мы понимаем, может повлечь фатальные для нашей страны последствия и привести к слому государственного механизма. Во времена господства романтической идеологии язык рассматривали в качестве главнейшего выразительного средства «души народа», сегодня, как мне думается, мы вправе рассматривать язык как своеобразный гарант общественного благосостояния. Государственный характер русского языка ни в коей мере не умаляет значимости других языков, на которых говорят различные народы, населяющие наше многонациональное государство. Опыт прошлого показал, что они способны развиваться и взаимообогащаться при сохранении государственного статуса русского языка.
   Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание, я бы определил как необходимость борьбы за сохранение высокого качества официального, литературного и разговорного языка. Как нам прекрасно известно, русский язык далеко не сразу занял подобающие позиции в государственной жизни, науке и литературе. Ему пришлось выдержать конкуренцию с латинским, французским, немецким языками, радикальный разрыв со старославянским языком породил болезненное состояние двуязычия, не изжитое и по сей день. Сегодня мы подчас забываем о том, какие колоссальные усилия приложили государственные структуры и образованнейшие люди России, чтобы русский литературный язык занял подобающее место в России и за ее рубежами. На это, кстати говоря, были потрачены впечатляющие материальные и организационные ресурсы. Сегодня же мы часто сталкиваемся с капитулянтским отношением к наследию прошлого, борьба за чистоту языка пока еще не стала одной из основных задач общественного развития. Вспомним, примера ради, советское время, когда подвижническая деятельность К.И. Чуковского встречала поддержку на самых высоких уровнях, а его статьи печатались в газете «Правда».

Л.Н. Доброхотов
Как возродить интерес к русскому языку?
  
   Состояние языка, в частности русского языка, и степень его мирового влияния в решающей степени зависит от того, как обеспечивается наша государственность. Я просто хочу напомнить общеизвестный факт: в 50–80-е годы русский язык играл огромную роль в мировой культуре. Десятки миллионов людей изучали русский язык, так же как изучали политику, историю, экономику нашей страны. Русский язык был одним из трех ведущих мировых языков.
   Так получилось, что я работал в Соединенных Штатах в 90-х годах и, бывая там до этого на протяжении десятилетий, мог наблюдать катастрофическое падение интереса к русскому языку в Соединенных Штатах Америки. В этой стране просто на моих глазах в течение нескольких лет в 90-е годы закрылось примерно 70% классов в средних школах и курсов в университетах, колледжах, где изучался русский язык. Произошло падение интереса к России как таковой.
   Применительно к Соединенным Штатам Америки мне понятно, почему это произошло. Нас изучали не только потому, что нас уважали, но нас изучали потому, что мы были противником номер один, и поэтому огромное количество людей изучали русский язык; это были специалисты-советологи, специалисты в области разведки, экономической разведки, научной разведки, люди, которые профессионально занимались Советским Союзом как врагом номер один.
   Поскольку в 90-х годах они списали нас не только как врага, но и как мировую державу, превратив нас в региональную державу, в державу, которая потерпела поражение в «холодной войне», как об этом заявили, то соответственно с этим резко упал интерес к нам как к стране вообще и к русскому языку в частности.
   Самое интересное — это последние тенденции. Как только за последние годы в тех же Соединенных Штатах Америки вновь провозгласили Россию противником, сразу началось увеличение числа желающих изучать русский язык, хотя и отнюдь не в дружеских нам целях, но и то хорошо. Если для этой страны уважение или интерес к России, как минимум, всегда сопряжены со страхом, то пусть хотя бы на основе страха в какой-то степени возродится интерес к великому русскому языку, а следовательно, к великой русской культуре.
   Второй момент, который я хотел отметить в этой связи. В советские годы, в послевоенные годы огромное внимание советское государство уделяло распространению русского языка в мире. Смотришь сейчас телевидение, идет какой-то туристический репортаж из Сирии, и выясняется, что на базаре в Дамаске чуть ли не каждый четвертый человек говорит на русском языке. В мире продолжают жить десятки миллионов людей, которые владеют русским языком. Они любят русскую литературу, они воспитаны на героях русской классической и советской литературы. Таких людей огромное количество в Китайской Народной Республике, в арабских странах, в африканских странах, во многих западных странах.
   Другое дело, что мы абсолютно бездарно, если не сказать преступно, пренебрегаем этими людьми, которые хотели бы быть нашими послами доброй воли, которые хотели бы, любя нас и нашу культуру, нашу страну, наш язык, что-то делать для распространения правды о России, особенно в условиях, когда, как я в этом убежден, наступила новая «холодная война».
   Далее, как известно, и на Западе, и сейчас уже по всему миру огромными стали русские колонии, где уже смешались потомки и первой эмиграции, и второй, и третьей. Это миллионы людей, в одном Лондоне сто тысяч русских живет. В какой степени там обеспечивается потребность этих людей в изучении, в совершенствовании русского языка, в том, как вы сказали, Борис Николаевич, чтобы они его просто не забывали и не пренебрегали им? А ведь есть такие люди, которые стесняются русского языка, которые хотят его забыть как можно быстрее.
   Учитывая эти печальные реальности, наши власти и образовательные учреждения, в том числе и те, в которых, в частности, я работаю, могут и обязаны делать все от них зависящее для того, чтобы возродить интерес к русскому языку и его влияние в мировой культуре. Ведь абсолютно ясно: как мы сами относимся к нашей истории, к нашей государственности, к нашей культуре и к нашему языку, так и к нам относятся за границей. Если мы относимся к этому наплевательски и пренебрежительно, то чего же мы можем ждать?
   Мы сегодня наконец нашли в себе силы назвать режим 90-х годов антинациональным. Я думаю, его антинациональная сущность прежде всего проявилась в отношении к культуре и к основе культуры — русскому языку.
   Вот передо мной лежит замечательная статья одного из самых моих любимых и почитаемых авторов Вадима Кожинова «О главной основе отечественной культуры». Эта статья 1995 года. Статья вообще-то о русской и советской песне, особенно песнях Великой Отечественной войны и послевоенного периода. Смысл этой статьи состоит в том, что русский человек родился, жил, умирал, праздновал, горевал — все с песней. Это было отражением его души, это было основой существования русского человека, и он приводит замечательную фразу Льва Николаевича Толстого: «Русский мужик поет с убеждением, что главное в песне — слова, а мелодия только так, для ладу».
   Конечно, мелодии русских народных песен и великих советских песен — это изумительные произведения музыкальной культуры, но я лично тоже всегда считал, что они потому такие прекрасные, что сам текст, который создавал или русский народ, если говорить о народных песнях, или замечательные поэты, великие поэты советского периода или дореволюционные поэты, — этот текст гарантировал высочайший музыкальный уровень этих песен.
   С этой точки зрения я предлагаю подумать о том, какими песнями были русские народные, советские песни и что сегодня наша молодежь и все мы вынуждены слушать с экранов телевизоров, по радио и т.д. Особенно я просил бы вас обратить внимание на тексты этих песен. Не могу не привести абсолютно возмутивший меня факт, касающийся последнего конкурса Евровидения. Конкурс проходил в Год русского языка, объявленный Указом Президента Российской Федерации, согласно которому все государственные органы, общественные организации обязаны принимать все меры для продвижения русского языка за рубежом. Конкурс Евровидения, который прошел три недели тому назад, имел уникальную аудиторию — его смотрели 100 миллионов человек — от Антарктиды до Гренландии и Новой Зеландии, практически весь мир.
   Там выступала единственная группа из России под названием «Серебро». Я уже не говорю о внешнем виде этих девушек и их телодвижениях. Они исполняли свою американскую песню на плохом английском языке. Я могу сказать вам про содержание: текст этой песни, к прискорбию, крайне непристоен. Таким вот образом мы продвигаем русский язык и великую культуру нашего народа на 100-миллионную мировую аудиторию, и мы гордимся, что этой группе дали третье место. За это и дали — за издевательство над великой страной, над ее культурой, это жюри совершенно продуманно и дало, как поощрение, чтобы дальше так же действовать. Но в то же время первое место, как вы знаете, завоевала сербка, а текст я знаю на русском языке: «Моя любимая Сербия, мои любимые озера, холмы, моя родная Родина, молюсь о тебе, моя Родина», на основе сербской народной мелодии все это было. Македонка пела на македонском языке, хорватка на хорватском, словенка на словенском, а наша группа что из себя представляла?
   Возвращаясь к радио и телевидению, отмечу следующее. Как вы прекрасно знаете, в 30, 40, 50-е и последующие десятилетия, вплоть до конца 80-х годов, Всесоюзное радио и телевидение были эталоном русского языка. Все учителя в школах, преподаватели вузов по всему миру, актеры театра знали, что Ольга Высоцкая — это абсолютный эталон не только правильного произношения, ударения, дикции, но и высочайшей культуры проникновения в духовную суть произносимого текста. Я уж не говорю о великих передачах «Театр у микрофона», выдающихся детских передачах, специально посвященных русскому языку. То же самое касалось великих дикторов нашего советского телевидения.
   Я просил бы обратить внимание, какова сегодня дикция ведущих, каковы содержание и форма того, что говорят с экранов и в сериалах, и в новостных программах. А люди ведь учатся на этом языке говорить. Особенно чудовищное впечатление производят бесконечные сериалы, которые идут по всем каналам телевидения. Обратите внимание на русский язык в этих передачах.
   Театр. Эталоном актерской речи всегда был Малый театр, кстати, он продолжает быть им до сих пор благодаря Соломину и выдающемуся коллективу этого театра. Но что происходит в МХТ имени Чехова? Газета «Московский комсомолец» пишет о том, что очередная премьера в МХТ, в Камергерском переулке, — на одном мате, с первого до последнего слова, а зал заполнен в основном девушками в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти лет, которые с восторгом все это воспринимают. Это МХТ — Станиславский, Немирович-Данченко, по которым весь мир учился, это — театральные теории, абсолютный эталон высочайших достижений мировой театральной культуры. Сейчас в Москве можно найти три-четыре театра, в которые не стыдно пойти с женой, не опасаясь нарваться на какую-нибудь гадость.
   И, наконец, последнее. У нас существовало единственное в мире уникальное чтецкое искусство, у нас были артисты-чтецы, собирались аудитории, например, в Большом зале Библиотеки имени Ленина целый абонемент выпускался; люди приходили слушать Пушкина, Лермонтова, Маяковского, Блока, Брюсова, Ахматову, Цветаеву и сидели по два-три часа, слушали замечательных, великих советских чтецов, которые исполняли классическую и советскую литературу. Полностью убито и умерло это искусство, его вообще нет, как будто его никогда не было. Я думаю, что это надо возродить.
   Если мы хотим видеть возрождение России, то я зафиксирую реальные признаки этого возрождения не на словах, а на деле только тогда, когда я увижу возрождение русского языка и в мире, и в стране.
  
А.В. Васильев
Проблема национальных языков
  
   Я остановлюсь на несколько другом аспекте роли языка в формировании нации, формировании государства, в историческом и более широком плане, безотносительно к конкретному, русскому языку. (Хотя высказанное здесь я поддерживаю и считаю, что действительно это то, чего у нас сейчас нет и что должно быть в нашей России, чтобы и в культурном отношении, и во всех других отношениях формировалась и процветала русская культура, русский язык. Меня тоже это все больно задевает, но не буду «дублировать» предыдущих выступающих.)
   Бесспорным является тот факт, что любая нация имеет свой национальный язык, и язык нации, которая образует государство, становится ее государственным языком. Это исторический факт, который присутствует во всех сформировавшихся государствах. Но одновременно в этих же государствах, однонациональных в основном, присутствуют, находятся, проживают исторически совместно и другие нации. Их язык не становится государственным, но тем не менее он существует, существует в больших общинах, в семейных отношениях. Люди пытаются сохранять свой национальный язык, свои национальные специфические особенности жизни, и тут возникают определенные коллизии между государственным языком и языком отдельных наций.
   Для примера можно привести Францию, которая считается однонациональным государством и где государственный язык — французский. Но наряду с этим там сформировались и живут эльзасцы, лотарингцы, бретонцы, фламандцы, каталонцы, баски, которые, в общем-то, сформировали свою общность и каким-то образом выражают свою определенную национальную принадлежность. Проживают там переселившиеся туда эмигранты из других стран, которые тоже, в общем-то, пытаются сохранить свою культуру, свой язык. Это итальянцы, португальцы, испанцы, поляки, русские. (Русских достаточно много было, особенно в период первой волны эмиграции и в последующем.) Тут возникает не то чтобы коллизия, но определенное несоответствие в том, что одна нация имеет государственный язык, другая — не имеет. Получается, что эти люди становятся двуязычными. Бытовой язык — свой национальный, а государственный язык — это язык государствообразующей нации.
   Но особо сложное, особо интересное положение возникает в федеративных государствах, государствах, где так называемые малые нации образуют субъекты федерации, то есть государственные образования, которые имеют свои государственные языки.
   Очень любопытно в этом отношении положение в Швейцарии, в Швейцарской федерации. Там, как известно, есть кантоны, и в этих кантонах существует несколько государственных языков. Так, в четырнадцати кантонах официальным языком является немецкий, в четырех — французский, в одном — итальянский. Три кантона являются двуязычными и один — даже трехъязычным. Официальными языками Швейцарии при этом являются три языка — немецкий, французский и итальянский. Это официальные государственные языки, на которых осуществляется делопроизводство и вообще общаются государственные служащие, то есть это государственные языки в общепринятом понимании.
   Почему так произошло? Швейцария возникла в форме конфедерации, но, с моей точки зрения, сейчас она является федерацией, поскольку у нее сейчас кантоны, очень немногочисленные и по населению, и по территории.
   Но, как я уже сказал, кантоны очень небольшие, и они в нашем современном понимании образуют местное самоуправление. Например, есть кантоны, площадь которых 200 кв км (10 х 20 км — кантон), и проживают там 73 тысячи, 45 тысяч населения, даже есть кантон с населением 13 тысяч. Это, правда, данные 1971 года, но z думаю, что территория не изменилась, население, может быть, и увеличилось, но не очень значительно.
   В Канаде, согласно Конституции, официальными языками являются английский и французский, они имеют одинаковый статус, равные права и привилегии в том, что касается их использования в парламентских и правительственных органах Канады.
   То есть исторически складывается в реальной жизни так, что не всегда и не везде один язык одной нации, государствообразующей, является главным, основным и единственным в этой стране. В федеративных государствах, как я уже сказал, особенно Швейцария показательна, очень много языков.
   В Канаде тоже существует такое положение, когда государственными являются разные языки, в том числе применительно к отдельным провинциям. В провинции Нью-Брунсвик проживают англичане и французы, и здесь два официальных языка — английский и французский. Официальным языком провинции Квебек установлен французский. Во всех остальных провинциях — английский. Исторически сложилось так, и люди, которые там проживают, отстояли свое право на то, чтобы сохранять свой язык. Кстати, Квебек уже дважды проводил референдумы, чтобы приобрести статус самостоятельного государства. Правда, они не смогли набрать большинство голосов, но и до сих пор этот вопрос стоит, квебекская администрация, квебекское руководство предполагают провести третий референдум и все-таки обрести самостоятельность. И немаловажную роль в этом играет стремление иметь свой государственный язык у населения, которое проживает в этой провинции.
   У нас в Российской Федерации закреплено, что государственным языком является русский. Это совершенно обоснованно, потому что русская нация является государствообразующей нацией, исторически Русское государство возникло как одноязычное, однонациональное, Московское княжество, Московское государство, Московия так называемая, в которой было только русское население, поэтому здесь никаких проблем и вопросов нет в связи с тем, что государственным языком стал русский язык. В последующем, когда Россия, Московское княжество, потом Русское, Московское государство стало империей, когда присоединились другие народы, поскольку все-таки русская нация составляла большинство, значительно большую часть населения, это сохранилось. Поэтому русский язык считается государственным.
   Но одновременно у нас в Конституции в ст. 68 закреплено право каждой республики устанавливать свой государственный язык. При этом сказано, что государственным языком является русский язык. В Конституциях республик тоже закреплена эта норма, но на практике это не реализуется, то есть нет того, чтобы государственным языком той или иной республики практически стал язык нации, проживающей в данном субъекте Федерации. Но дело в том, что по национальному составу в республиках очень много проживающих русскоязычных или русских, и тут получается достаточно сложная ситуация. Но тем не менее этот вопрос не решен до конца, не реализован. Хотя, как я уже сказал, в других странах, которые является многоязычными, несколько языков являются государственными.
   Здесь, с моей точки зрения, можно предположить, что идет определенная конкуренция между государственными чиновниками и населением, хотя и многие среди населения республик соглашаются с тем, что государственный язык должен быть один, а языки республик должны быть второстепенными, и практически сами республики не ставят очень остро вопрос о том, чтобы их государственный язык был реализован в республике. Эти две тенденции сейчас в нашей стране существуют, и мы знаем высказывания и выступления некоторых представителей из национальных республик о том, чтобы предоставить им большую самостоятельность в отношении государственного языка и прочее, но пока этот вопрос находится в состоянии определенной дискуссии, может быть, в состоянии даже принятия определенных решений.
   Наличие многих национальных языков в Российской Федерации не означает их противоборства, ущемления одного языка в пользу другого. Они должны сосуществовать и во многом сосуществуют мирно. Каждый язык занимает свое место. Так, русский язык является общегосударственным. Одновременно он выступает языком международного общения. Искажение его, принижение роли причиняет ущерб российскому государству в целом и всему многонациональному российскому обществу, которое много теряет, используя в своем общении уродливые, загаженные иноязычными, сленговыми и нецензурными словами выражения и формулировки, не свойственные русскому литературному языку.

М.А. Мунтян
Язык и «живое пространство многомиллионного “русского мира”»
  

“Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины – ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык”

И.С. Тургенев

     I. Фрэнсис Бэкон, рассуждая о механизмах складывания мироощущений человека, писал о 4-х “идолах сознания”, определявших его восприятие внешнего мира:
     - “идолах племени”, вызывающих присущие всем людям общеродовые заблуждения;
     - “идолах пещеры”, которые обуславливают индивидуальные предрассудки и заблуждения;
     - “идолах рынка”, способствующих абберации сознания из-за неверного употребления слов и понятий;
     - “идолах театра”, творящих ложные представления, которые, подобно театральным декорациям, отвлекают внимание человека от истинного содержания реальности и вводят его в состояние самообмана.
     И все они, эти факторы, воздействующие на сознание человека, тем или иным образом, так или иначе связаны с языком – первичной, наиболее естественной и общедоступной для человека репрезентацией мира, способностью его ориентации в окружающей среде, механизмом символизации всего (это есть то) и привязки смысла к употребляемым словам-символам. С этой точки зрения мысль выступает как более простое образование, чем язык. Мысль находит себя и вне словесного знака - в музыке, живописи, поступках, но язык остается первым явлением мысли, поэтому о ней нам известно лишь постольку, поскольку ей, мысли, дано слово. Слова же, в свою очередь, будучи знаками, определенным намеком о чем-то, отсылают нас к бытию и “самое большее, только побуждают нас исследовать предметы, но не доставляют нам знания о них” (Августин Блаженный). Слова, по мнению В. Гумбольдта, предстают как “мир звуков”, сплетаемых человеком внутри себя навстречу “миру вещей”. Именно в них проявляется могучая энергия языка, они несут в себе смыслы, оказывающие громадное воздействие на людей и их коллективные образования. Слова - самый сильный наркотик, который использует человечество, считал Р. Киплинг, и это действительно так. Русский поэт писал о слове:
      Словом можно убить, словом можно спасти,
      Словом можно полки за собой повести,
      Словом можно продать, и предать, и купить,
      Слово можно в разящий свинец перелить.
     Язык в жизни людей способен быть: а) средством выражения; б) средством общения; в) частью социальной организации и культуры; г) неявным “образом мира”. В первом случае он проявляется способностью фиксировать ощущения, восприятия, представления, понятия, суждения и рассуждения, осознаваемые и создаваемые человеком. В качестве средства общения язык обладает универсальностью своих выразительных возможностей и общностью своих значений. Универсальность в данном случае означает, что в принципе в языке можно выразить любое ощущение, анализировать любое суждение. Благодаря своей консервативности, медленности происходящих в нем изменений, язык является не только частью существующей культуры, но и культуры народа на протяжении всей его истории. Еще одно фундаментальное свойство языка – наличие неявно заданной “картины мира”, поддерживающей в качестве фундамента систему значений слов-символов в языке. Эта картина представляет мир в виде той или иной совокупности вещей, свойств и отношений несколько размытых, нечетких, но, тем не менее, упорядоченных во времени и пространстве.
     II. “Язык – это история народа. Язык - это путь цивилизации и культуры. Поэтому-то изучение и обережение русского языка является не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью” – писал А. Куприн.
     Действительно, русский язык складывался на протяжение более чем тысячелетней истории русской цивилизации, он – участник творения великой евразийской державы, мощного вклада российской культуры в культурную сокровищницу человечества, в его социально-экономический и политический прогресс. В ХХ веке русский язык стал одним из ведущих языков мира, он был принят в качестве рабочего языка в Организации Объединенных Наций, на нем общались более трети миллиарда людей. Только в зарубежных учреждениях при советских посольствах в 80-е годы ХХ века русский язык ежегодно изучали более 600 тысяч иностранцев.
     Неудачное реформирование Советского Союза, приведшее к распаду этой формы российской государственности, резко ухудшило позиции русского языка на мировой арене. “Скукоживание” страны и ареала культивирования “великого и могучего”, по мнению В. Найшуля, поставило в повестку дня вопрос о том, сможет ли он вообще сохранить свой высокий статус на международной арене. Падение советской сверхдержавы сопровождалось минимализацией интереса мировой общественности ко всему русскому и, в первую очередь, к русскому языку. В СНГ, включая Россию, где русский язык является или государственным, или средством международной и межнациональной коммуникации, в настоящее время им владеют 220 млн. человек, но в странах Содружества уже появились целые поколения людей, которые не имеют о нем никакого представления. Русский язык за последние полтора десятилетия стал единственным из 12 ведущих мировых языков, не нарастившим, а существенно утратившим свои позиции практически во всех регионах мира. В 2006 году в 39 странах мира на курсах русского языка в 44 “русских домах” занимались 6,5 тыс. учащихся (в Египте – 650, во Франции – 542, в Австрии – 526, в Гданьске (Польша) – 28 человек и т.д.). Выступая на международной конференции по русскому языку в МГУ, его ректор В. Садовничий озвучил прямо таки угрожающий прогноз: к 2025 году русский язык по числу своих носителей переместится с 4-го места на 9-ое и окажется позади португальского и арабского, а общее число его носителей уменьшится вдвое.
     В Содружестве Независимых Государств русский язык имеет различный статус – от государственного до иностранного или вообще никакого. Проблема “великого и могучего” здесь значительно шире, чем положение более 20 миллионов русскоязычных соотечественников, проживающих в странах ближнего зарубежья. Согласно официальным данным, в начале ХХI века русских в странах СНГ было: в Азербайджане – 0,14 млн. человек; в Армении – 0,01; в Белоруссии – 1,14; в Грузии – 0,1; в Казахстане – 4,5; в Киргизии – 0,6; в Молдавии – 0,5; в Таджикистане – 0,07; в Туркмении - 0,2; в Узбекистане – 1,0; в Украине – 8,34 млн. Общей проблемой для них было неуклонное уменьшение количества русских школ, особенно в Украине и Молдове, прекращение или резкое сокращение подготовки учителей для этих школ, количество и качество учебников и т.д.
     Особую тревогу специалистов русского языка этих стран вызывает тот факт, что “великий и могучий” во многих из них начинает столь значительно отличаться от своего прототипа, что через какое-то время жители соответствующих государств вряд ли смогут понимать друг друга и использовать русский язык в качестве средства коммуникации. Одновременно с этим возникает проблема для миллионов людей, прибывающих в Россию в поисках работы, для которых хорошее знание языка – это залог устройства на высокооплачиваемую работу по специальности и более комфортной жизни в стране пребывания. Перед всеми странами СНГ уже маячит феномен так называемой “коммуникативной неудачи” – положения, когда они не могут договориться о чем-то не потому, что их разделяют несовпадающие интересы, а потому, что элементарно не понимают друг друга.
     Нужно особо подчеркнуть, что “языковая проблема” возникает не сама по себе, а становится общественным явлением и приобретает остроту там, где она используется в политических целях. Во всех постсоветских стран в той или иной степени в первые периоды их существования вопросы укрепления собственного суверенитета решались за счет обособления, отдаления от России, сокращения с нею связей и сотрудничества во всех жизненных сферах. Но только в некоторых из них такая политика переросла в насаждение русофобии, в превращение России во “внешнего врага”, фактор, обеспечивающий консолидацию граждан вокруг национальной элиты. В Эстонии и Латвии, Молдове и Грузии, в западной части Украины все или почти все русское (за исключением нефти, газа, электроэнергии, получаемых по низким ценам, что воспринималось как плата за “советскую оккупацию”) стало синонимом враждебности, источником угрозы их самостоятельности, препятствием в переориентации на западные государства. Это не могло не сказаться негативно на положении русских и русского языка в этих странах.
     Русский язык оказался в стесненных, чтобы выразиться дипломатично, обстоятельствах и в самой России. Несмотря на то, что по сравнению с СССР, где родным русский язык считали немногим более 50% советских граждан, в Российской Федерации этот показатель вырос до более чем 80%, то есть такая высокая концентрация носителей этого языка должна была стать благодетельной для его развития. Однако этого не случилось. Конечно, далеко не последнюю роль в остром кризисе, который продолжает переживать русский язык, сыграли социально-экономические неурядицы начальных этапов перехода к рыночному хозяйствованию в стране, предельное ослабление российского государства, оказавшегося неспособным поддерживать традиционно высокий статус “великого и могучего”. Но заглавную роль в этом деле следует отвести 3-м наиболее эффективным разрушителям языкового приличия – иностранным заимствованиям, разного рода сленгам и переизбытку ненормативной лексики и мата в речи простых обывателей и интеллигенции, обремененных жизненным опытом людей и “зеленой” молодежи, мужчин и женщин.
     Профессор университета Эмори (г. Атланта, США) М. Эпштейн пишет еще о двух серьезнейших бедах современного русского языка – его углубляющейся примитивизации и утрате способности к развитию. В первом случае он свидетельствует, что в словаре русского языка Даля упоминаются 200 слов с корнем “добр”, тогда как в современных словарях их около 40, с корнем “люб” – около 50 из 150 у Даля. Американский лингвист в этой связи заключает: “Многие корни русского языка, плодоносные и важные для построения картины мира, дают все меньше и меньше новых слов”. Для пояснения своей позиции в этом вопросе он приводит следующее сравнение: если в “Большом академическом словаре русского языка” содержится 150 тысяч слов, то в июне или июле 2006 года в английском языке появилось миллионное слово. М. Эпштейн констатирует ускорившийся рост количества слов в английском языке, не имеющих аналогов в русском.
     Специалисты считают, что в настоящее время хороший русский язык нельзя сыскать и в книжках, издаваемых в России, что дает почву для серьезного беспокойства о судьбе “великого и могучего”. Передачи радио и телевидения, пресса страны перенасыщены псевдонародным просторечием, понятиями, почерпнутыми из “русской фени”, специфическими молодежными сленгами, осваиваемыми и распространяемыми журналистами, артистами, писателями, депутатами, что в целом выдается за образцы “демократизацию языка”. В действительности же речь идет о массовой потере так называемого искусства “переключать регистры” – умения быстро сориентироваться в том, что, где, как и когда можно сказать то или иное. В одной из передач российского телевидения, к примеру, можно было увидеть “дуэль” между сторонниками широкого употребления мата в художественных произведениях, в театральных постановках, в общении людей, и противниками столь радетельного отношения к естественной, но не самой ценной части русского языка, которая проводилась в дневное время. Команды “дуэлянтов” состояли из известных артистов, писателей, ведущих телепрограмм, причем первая из них руководствовалась наступательной тактикой, а вторая только оборонялась. Стоит ли удивляться засилью сквернословия, которое характерно для молодежной среды, да и не только для нее? Представляется, что сегодня мы оказались в ситуации, о которой писал еще Ж.-Ж.Руссо: “Когда язык не стесняется, все бывают им стеснены”.
     В этой связи инициатива президента В.В. Путина по объявлению 2007 года “Годом русского языка”, связанная с заботой о здоровье “живого пространства многомиллионного “русского мира”, может быть признана весьма своевременной и важной. Выступая на первом заседании оргкомитета по проведению этого начинания, первый заместитель председателя правительства Российской Федерации Д.А. Медведев отметил: “Необходимо сделать все, чтобы привлечь внимание российского общества и окружающих Россию государств к роли русского языка”. Он особо подчеркнул то обстоятельство, что, “развивая русский язык, мы способствуем продвижению наших национальных интересов, укреплению экономических и культурных возможностей во взаимодействии с другими государствами”. И 500 мероприятий, вошедших в государственный план проведения “Года русского языка” (выставок, концертов, спектаклей, литературных чтений и т.п.), по существу, должны напомнить нашей забывчивой памяти завет И.С. Тургенева: “Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык - этот клад, это достояние, переданное нам нашими предшественниками! Обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием”.
     III. “Великий и могучий, свободный и правдивый” русский язык, безусловно, нуждается во всемерном общественном внимании и всеохватной поддержке. Вместе с тем он обладает определенными ресурсами и возможностями для саморазвития и отстаивания своих мировых позиций. Не случайно Проспер Мериме называл его языком, созданным для поэзии, а Фридрих Энгельс восклицал: “Как красив русский язык! Все преимущества немецкого языка без его ужасной грубости”. Другое дело, когда речь идет о его существенной составной части – общественно-политическом языке, часто не совсем корректно называемом политологическим языком (первый – общеупотребимый язык политики, второй – язык ученых политологов, использующих понятийный аппарат политической науки). Самым тесным образом связанный с литературным языком, он является искусственным, отчасти даже техническим, создаваемым для определенных конкретных целей и призванным закреплять в обществе наиболее важные принципы, смысловые, ценностные и этические установки. Общественно-политический язык создает систему социальных кодов, программирует систему общественного и личного поведения, воспитывает людей в определенных ценностных координатах, распределяет моральные приоритеты и ставит общественно значимые цели. Политический язык, таким образом, есть явление, с помощью которого политика описывает, расшифровывает, поясняет и навязывает самую себя людям.
     По существу, любой язык несет в себе элементы политики, так как распределение властных функций в нем отражает, прямо или косвенно, глубинные политические установки соответствующих культур. Политика – это система человеческих отношений, осуществляемых во многом с помощью языка. Без изучения политического языка политологии как науки быть не может. О значении изучения политического языка свидетельствует превращение, начиная с 60-х – 70-х годов ХХ столетия, герменевтики – “искусства понимания текстов”, - в универсальную философскую дисциплину. Ее основоположник Х.-Г. Гадамер писал в этой связи: “Связь человека с миром есть связь языковая, а значит, понятная с самого начала. Существует фундаментальное единство мысли, языка и мира”. Герменевтика рассматривает язык как “форму выражения бытия и человеческого существования”.
     С другой стороны, многие лингвисты и политологи отмечают функциональную однопорядковость стихии политической власти и стихии языка (подлежащее – суверен, сказуемое – действие суверена, дополнения – подданные и т.д.). Основателем трактовки всего мира политического через стихию власти стал Фридрих Ницше, за которым последовали Гаэтано Моска, Вильфредо Парето и многие другие политические мыслители. Современные французские структуралисты (Жорж Батай, Мишель Фуко, Жюль Делез и др.), развивая идеи Ницше, вообще приравняли власть к языку.
Их идея лежит в основе концепции “революции власти”, характерной для современных информационных обществ, где власть предстает в виде манипулированных потоков формализованной для использования в компьютерных сетях научной информации. О власти языка думал И. Шевелев, постулируя: “Из всех нитей, связывающих человека с родиной, самая крепкая – родной язык”.
 По поводу российского политического языка высказываются в основном две точки зрения. Первая, принадлежащая президенту Института национальной модели экономики В. Найшулю и его последователям, заключается в том, что “в смысле общеупотребимой политической лексики мы представляем собой варварское племя с лексиконом Эллочки-людоедки, несмотря на “великий и могучий”, в связи с чем необходимо “срочно создать подлинно русский политический язык, без которого реальное движение вперед невозможно”. По их мнению, неразработанность и бедность общественно-политического языка в России распространяется на все 3 его фундаментальные свойства как языка литературного: а) cмысловую точность; б) стилистическую определенность; в) понятность для всех его носителей. “Создание адекватного общественно-политического языка должно быть осознано как всенародная задача, - постулирует В. Найшуль. - Если Россия намерена продолжить свое существование, то откладывать решение этого вопроса некуда”.
 Другая точка зрения менее радикальна, она исходит из того, что общественно-политический язык в России начал складываться во времена В.Н. Татищева, А.Н. Радищева и Д.С. Фонвизина, но его историческому развитию помешали сословное общество в царской России и коммунистическая идеология – в советское время. В современном российском обществе сложилась, по мнению сторонников этой эволюционной точки зрения, эклектическая модель политического языка, в которой отсутствует общепризнанная матрица “политической корректности” – сам единый политический язык. В ней противостоят друг другу и конфликтуют несколько политических парадигм – инерционно-советская, либерально-демократическая, традиционно-сословная, - что создает в реальной политике неопределенность и предрасположенность к катастрофичности развития событий, позволяет многим политическим силам с “полным основанием” выстраивать политические позиции, отправляясь от конфронтационных в своих фундаментальных истоках парадигм. До сих пор в стране продолжается массовое насаждение либерально-демократического политического языка и сохраняется состояние “конфликта политических языков”
 Подобный парадигмальный “коктейль” в политическом языке страны не может сколько-нибудь долго и результативно служить фундаментом для реализации национальных интересов. В последние 2-3 года, после выстраивания властной вертикали в стране и преодоления сепаратистских тенденций, накопления ресурсов и опыта для более глубокого реформирования экономической и социальной сфер России, постепенно начала складываться идеология современной российской модели развития, связанная непосредственно с президентством В.В. Путина. Помощник российского президента, заместитель руководителя его администрации В.Ю. Сурков, занимающийся идеологическими вопросами, пишет по этому поводу: “Мы должны иметь свой голос. Я не думаю, что мы должны стремиться создать какую-то неслыханную экзотику и говорить какие-то герметические вещи, недоступные пониманию наших собеседников. Конечно, нет. Но у нас должна быть своя версия политического языка. Кто не говорит, тот слушает, а кто слушает, тот слушается. Если мы самостоятельный народ, мы должны участвовать в разговоре. Если мы в России не создадим свой дискурс, свою публичную философию, свою приемлемую для большинства наших граждан (хотя бы для большинства, а желательно – для всех) национальную идеологию, то с нами просто не будут говорить и считаться. Зачем говорить с немым?”
 IV. “Нам дан во владение самый богатый, меткий, могучий и поистине волшебный русский язык” – писал К. Паустовский. Этот язык, по мнению А. Куприна, “в умелых руках и опытных устах - красив, певуч, выразителен, гибок, послушен, ловок и вместителен”. Его защита и развитие – дело государственной важности, общенародное дело. Ответственность за его процветание лежит на каждом человеке, принадлежащим к русской культуре, и на всех на них, ею объединенных и облагороженных. Нет сомнения, что начавшееся новое возрождение российского государства, увеличивающийся его международный вес и значение, экономический прогресс и преодоление тяжелых социальных и демографических проблем послужат реальным фундаментом нового этапа развития русского языка. Развития, за которым мы, вслед за К. Паустовским, сможем сказать: “Нет таких звуков, красок, образов и мыслей, сложных и простых, для которых не нашлось бы в нашем языке точного выражения”.
 Что касается общественно-политического и политологического языков, то в первом случае речь фактически идет о проблеме политической просвещенности российского управляющего класса и всей интеллектуальной элиты страны, о формировании теретического уровня их политического сознания. При всем идеологическом многообразии проявлений их политических знаний, здесь господствуют две позиции. Первая сводится к простому копированию западных образцов, возникших в иных исторических и культурных условиях и которые, как правило, не совсем или совсем не “срастаются” с современной российской действительностью. Другая крайность – бесконечное подчеркивание самобытности и уникальности российского опыта, неприменимости западных подходов в наших условиях. И изменить эту ситуацию можно будет лишь тогда, когда на место идеологическим заклинаниям придет научный аргумент. С другой стороны, развитие и обогащение политического языка облегчается тем, что в этом процессе принимают участие преподаватели политической науки, журналисты, пишущие на политические темы, чиновники и политики, принимающие соответствующие решения, в связи с чем перевод курса общей политологии в статус обязательного для всего высшего образования при серьезном отношении к преподаванию этого предмета может сыграть решающую позитивную роль.
 Иное дело – развитие политологического языка. Отечественная политология, по некоторым оценкам, завершила этап своего ученичества и вступила в отроческий период развития. Она уже способна демонстрировать научные достижения явно мирового класса, но, тем не менее, по оценке Т.А. Алексеевой, “русский концептуальный язык, пока еще не вобравший в себя весь современный опыт развития мировой политической мысли (или делающий это крайне выборочно), не адекватен тем актуальным задачам, которые стоят сегодня перед российским обществом”. Развитие и обогащение профессионального политологического языка представляется важнейшей задачей не только всех отечественных политических научных и учебных дисциплин, но и всей российской науки. И решающий вклад в ее решение внесут политологи новой формации – хорошо профессионально образованные, досконально обученные иностранным языкам, имеющие навыки понимания текстов и поиска смыслов, наученные следить за мыслью и внимательному восприятию аргументов и контраргументов.
 У русского языка, как и у его составных частей - политического и политологического языков, есть серьезные проблемы, преодоление которых, несомненно, предрекает им великое будущее.


В.П. Тоцкий
Русский язык и геополитические интересы России
  
   Нет сомнения в том, что любой язык, в том числе, естественно, и русский, является, наряду со всем прочим, и важнейшим средством распространения и укрепления не только социокультурного, но и экономического, политического влияния, соответствующего пространства, необходимых взаимосвязей и контактов. В постсоветское время по политическим прежде всего мотивам роль, значение, сфера и пространство распространения и влияния русского языка зримо сократились. Правда, объективные закономерности и потребности экономического порядка в конечном счете значительно уменьшили эти потери, особенно в странах СНГ и бывшего «соцлагеря». Впрочем, при этом произошли существенные переакцентировки в самом содержании и способах реализации деятельности по распространению и развитию русского языка за пределами Российской Федерации. Именно это следует проанализировать, и в первую очередь с точки зрения соответствующих подходов как наших партнеров, так и самой России.
   В целой группе стран, по разным причинам заинтересованных в сохранении прочных связей и контактов с Россией, отношение к русскому языку осталось на «советском» или «почти советском» уровне. Речь идет в частности о Белоруссии, Азербайджане, Казахстане и т.д. По разным причинам вначале резко сократилось, а сейчас постепенно растет внимание к русскому языку в Узбекистане, Туркмении и даже в Молдове. Резко ослабело влияние русского языка в Грузии, усложнилось — в Украине. И конечно же, заметнее всего снизился интерес к распространению и развитию русского языка в странах Балтии, в Восточной Европе. Что означает все это для России? Будем искать ответ на этот вопрос с точки зрения прежде всего прагматично понимаемых национальных интересов нашей страны.
   Прежде всего отметим, что государственно и общественно поддерживаемый интерес к русскому языку за пределами России очевидно «подпитывает» армию «гастарбайтеров», экспансию кавказских и центральноазиатских народов (азербайджанцев, узбеков, таджиков и других) на российские рынки, используется не только народами в интересах развития и взаимообогащения своих культур, но и наркодельцами, стремящимися к дальнейшей эскалации наркобизнеса в России, представителями других отраслей криминального бизнеса, опирающихся в первую очередь на этнические преступные группировки. Свою роль для России играет и такой новый фактор, как растущий интерес к русскому языку в Китае, Вьетнаме, Турции и других азиатских и даже африканских странах с чисто прикладными целями и выходами, в том числе и для экспансии народов этих стран в экономическое пространство России. Исходя из всего вышесказанного, думается, что в данном случае сама Россия должна быть минимально активной в плане поддержки интереса к русскому языку в названных странах своими силами и средствами. Его знание и распространение в вышеперечисленных странах должны регулироваться исключительно интересами тех сфер и стран, которые заинтересованы в связях и отношениях с Россией. Что же касается помощи России в изучении там русского языка, то она должна адекватно оплачиваться, а русский язык в вышеперечисленных странах должен быть в роли своеобразного нашего экспортного товара.
   Не следует поощрять развитие русского языка в странах, традиционно поставляющих большие группы криминальных или потенциально криминальных элементов в Россию. Думается, что некоторое снижение активности целого ряда этнических преступных группировок на российской территории (речь идет прежде всего о преступных группировках, где главную роль играют представители ряда кавказских народов) тесно взаимосвязано с уменьшением количества говорящих на русском языке граждан соответствующих стран.
   В то же время явно следует активизировать экспансию русского языка в страны Евросоюза, в США и Латинскую Америку. И здесь следует идти как привычным, давно апробированным, так и нетрадиционным путем. Следует активнее открывать и пропагандировать российские культурные центры, Пушкинские дома или институты, издавать адаптированные разговорники, краткие словари и другую литературу, позволяющую иностранцам в короткие сроки овладеть минимумом необходимых знаний и т.д. Конечно же, следует всячески поощрять различные обмены, особенно по линии учебных, научных и культурных учреждений, развитие туриндустрии и т.п. Во всех этих вопросах необходима и должна прогрессировать поддержка государства, в том числе и по линии дипломатических и иных государственных учреждений. Надо поставить целью создание в каждом крупном городе Европы и Америки той или иной разновидности «русского дома». Подобная же политика должна проводиться и в тех странах на бывшем пространстве СССР, которые вносят и будут вносить прежде всего позитивное содержание в свои связи и отношения с Россией. Возможно, что в этом случае сбудется «голубая мечта» отдельных наших соотечественников, полагающих, что скоро на русском языке должны заговорить даже политики западных стран.
   Крайне нужна забота о чистоте русского языка в самой России. Должны быть исключены искажающие язык рекламные продукты, инструкции, перенасыщенные иностранными терминами и производными от них, соответствующим образом должна редактироваться научная, профессиональная, учебная и особенно периодическая печатная продукция. Конечно же, наши политики должны говорить грамотно и на русском языке. Особый бой должен быть объявлен нецензурной, тюремно-лагерной, а также жаргонной речи, вплоть до уже въевшихся в повседневную речь оборотов. И здесь нужно пользоваться не запретами, а методом создания должного общественного мнения, в том числе с помощью СМИ. Облагораживание языка в самой России, его повседневного употребления — важное средство укрепления его авторитета, влияния, в том числе в мире, важный инструмент развития общей профессиональной культуры, устоев общества, его сплоченности, солидарности, добропорядочности и достоинства.

Э.В. Баркова
Экология языка
  
   Я хотела бы сказать, что, как и у предыдущих докладчиков, у меня нет сомнений в том, насколько важна проблема, которая сегодня поставлена. Но я рассмотрела бы ее не в аспекте значимости как государственной проблемы, а поставила бы два вопроса в рамках темы «экология языка»; даже не экология культуры, а экология языка.
   Эти вопросы следующие. Первый вопрос: почему проблема, которая сегодня обсуждается, — это проблема общественная, всего общества, каждого человека, а не только педагога, не только родителя? Потому что каждый из нас в той или иной ситуации выступает носителем языка, транслятором языка. Здесь, как мы понимаем, проблема стоит весьма драматично.
   А второй вопрос, который я хотела бы обсудить, связан как раз с тем, что живем мы в удивительной стране, в удивительном мире, где, несмотря на все бури и грозы, включая социальные, прорастает высокая народная культура. Я говорю не об элитарной культуре, а о высоких традициях и, в лучшем смысле, патриотических традициях культуры, в том числе научной культуры. Хотела бы сказать несколько слов о замечательной школе истории русского языка в Волгоградском государственном университете, школе, которую возглавляет профессор София Петровна Лопушанская — доктор философских наук, заслуженный деятель науки. Это школа, в которой в течение многих лет разрабатывают проблемы русского языка.
   То есть там, где есть школы, там, где есть заинтересованные люди, там ставится и обсуждается вопрос, и далеко не только как вопрос узкофилологический.
   Я убеждена в том, что сейчас мы все оказались в начале столетия, тысячелетия на такой своеобразной развилке, в ходе которой закладываются очень важные фундаментальные основания всей нашей будущей культуры, всего общества. Вопрос о языке, как мы понимаем, здесь вопрос первостепенной важности, поэтому я, вне всяких сомнений, присоединяюсь к тому, что было сказано, о проблеме снижения статуса русского языка. Как бы ни говорили ученые о вымывании слова, о раскультуривании русского языка, но понятно, что речь идет о тех людях, которые прекрасно понимают, что отсутствие Слова с большой буквы и освоение этого Слова невозможно без среды обитания, в которой человек формируется в ситуации нормального, живого, простого, доброго слова. То есть условием формирования личности является просто наличие светлых, адекватных, хороших слов.
   В этой связи нужно понять, что вообще социальное бытие человека всегда происходит в языковой среде, но наряду с терминами, понятиями, изменяющимися структурами есть структуры устойчивые. В этих устойчивых структурах обязательно проявляется контекст родного дома, который в каждой культуре, конечно, свой. Отсюда вытекает и узкопереводческая проблема. Понимаем, что Гейне надо читать все же по-немецки, а Бальзака — по-французски. Но отсюда вытекает и много проблем, которые к нашей сегодняшней теме имеют самое прямое отношение.
   Я хочу сказать, что языковое пространство, как пространство социальное, сегодня удивительным образом деформировано. Оно существует и развивается как горизонтальное пространство, а вот вертикаль (я имею в виду высокий смысл слова), эта вертикаль исчезает. Поэтому языковое пространство разрушается, оно не может функционировать нормально.
   Когда мы сегодня видим то, что происходит, то нужно просто внятно и жестко себе сказать: да, происходит в этом смысле катастрофа. Первое — в наших школах детям сегодня даются часто уроки языков, словарный запас которых у педагогов не обгоняет развитие ребенка, а отстает от него. Это на самом деле реальная общественная проблема. Десятиклассники сегодня бескорыстие считают часто отрицательным качеством. Панибратство ученики 10-го класса понимают как братство мужчин и женщин (пани — дама). Бестактность — когда идут не в ногу. Если взрослый мир со словом обращается безобразно, то чего же мы хотим тогда от детей?
   В этом отношении та информация, которая идет по каналам телевидения, и не только телевидения, нередко напоминает, давайте скажем внятно, поток сознания больного человека. Я не буду говорить о компьютеризации, но хочу сказать о том, что было намечено и обозначено: утрачиваются традиции чтения. Сегодня уже мы имеем поколение родителей, которые не чувствуют потребности в том, чтобы детям читать книги. Мы часто показываем на Запад как на образец, а в Англии, Франции и Германии сегодня приняты государственные программы по возвращению книги ребенку, причем ребенку, который еще не родился. Будущей маме вручается библиотека для того, чтобы мама, ожидая малыша, начинала читать книги.
   Дети наши любят шутить, но обратите внимание, как они шутят. Шутят часто плоско, шутят часто убого. Почему? У них не хватает слов для серьезного разговора. Этот сюжет я готова раскрыть очень обстоятельно, но не буду задерживать ваше внимание, а скажу хотя бы два слова о том, что считаю для себя большой честью и счастьем. Это знакомство и сотрудничество с замечательной научной школой истории русского языка, которую возглавляет в течение многих лет в Волгоградском университете профессор Лопушанская. Школа называется «Русский глагол. История и современное состояние». Звучит сугубо академически, и кажется, что это проблема только для специалистов-филологов. Между тем есть большой список публикаций, среди которых страницы истории русского языка, написанные для старшеклассников популярно, красиво, на очень хорошем русском языке. Издается множество работ, и в последние годы только в этой школе издано 12 монографий, защищены 22 диссертации, среди которых 4 защищены гражданами Словакии и Чехии.
   Но главное заключается в том, что это люди, которые не просто делают свою академическую работу, выполняют исследования по шести большим грантам. Они бьют во все колокола, они на всех уровнях, включая самый высокий уровень государственных программ, ставят вопрос о том, как возможно правильное функционирование русского языка как государственного языка Российской Федерации. Заканчивая, я хочу привести слова из выступления самой Софии Петровны Лопушанской на большом заседании ученого совета Волгоградского университета. Она сказала о необходимости установления личной ответственности за выразительность и чистоту языковых средств, которые используются в служебной, общественной, информационной, воспитательной, образовательной деятельности. Сама постановка этого вопроса мне представляется правильной, плодотворной.
 
Отец Владимир
Сила слова
  
   Мне очень приятно присутствовать на вашем «круглом столе». Дело в том, что я, наверное, попал сюда потому, что писал диссертацию. Тема, которую я рассмотрел в этой работе, называется «Философско-семиотический анализ общественного сознания России».
   Идея там достаточно проста. Я использую язык несколько в другом ракурсе, чем те, о которых говорили уважаемые коллеги. Я делаю из него некое средство для диагностики: через изменения в языке я могу понимать то, что происходит в сознании общества, то есть изменяется знаковая система — изменяются общественные смыслы. Как мы измеряем свою температуру, ставя градусник себе под мышку,  так через изменения в языке мы можем понять то, что происходит с сознанием миллионов людей.
   Анализировать сознание — проблема достаточно тонкая, требует тонких методов. Я стараюсь найти некие новые тонкие методы для того, чтобы предостеречь наше общество от манипуляций, от популизма и от различных злоупотреблений той властью, которая приобрела в нашем обществе информация. Мной разработан метод, он называется «Философский семиотический метод анализа общественного сознания».
    У меня есть прихожане (я служу в Клину), которые занимаются на местном уровне политической деятельностью. Я однажды к ним пришел и говорю: «Братцы, я написал работу о том, как можно понять сознание людей через язык, представляете, язык — интерсубъективная природа, то есть личное пристрастие ты не внесешь, если тебя не поймут. Язык — это общественное творчество, и по динамике языка мы можем судить о динамике общественных противоречий, возникновении дезориентаций в обществе и о других вещах». Они говорят: «А что обычно делается для того, чтобы понять общественное сознание?» — «Опрос общественного мнения». Они мне говорят: «Когда наша партия идет на выборы, вот в этой комнате, на этом компьютере мы сами себе его пишем, мы сами на компьютере набираем и вывешиваем “результаты общественного мнения”: проводился опрос, за нашу партию проголосует столько-то человек». Конечно, никто на улицу не выходил, и весь вопрос в том, как спрашивать.
   В чем суть проблемы? В русском языке до 90-х годов слово «контрольный» имело определенное значение. Например, контрольная работа. Ребенок пишет контрольную работу в школе для того, чтобы было понятно, что у него за знания. Контрольная закупка — проверка продавца, ворует он или не ворует; делают контрольную закупку — и мы узнаем, обманывают нас в магазине или не обманывают. Что породило время перестройки? Оно породило контрольный выстрел — человека не только убивают, но и для гарантии «качества» убийства вводят операцию, которая называется «контрольный выстрел». Слово «контроль» было раньше связано с какими-то действиями, которые служат благу общества: ребенок стремится к хорошим знаниям, продавец боится обвешивать нас... А сейчас контроль потерял свое прежнее значение.
   Как, впрочем, и другое выражение. В газете «Коммерсант» есть рубрика «Цена вопроса». Но ведь у вопроса всегда был смысл, вопрос — это вообще семантическая, смысловая категория. У вопроса не было ценового эквивалента, и если говорили о цене вопроса, то обычно подразумевалось, что человек отдал свою жизнь за Родину или пожертвовал чем-то. Но нынешнее обиходное выражение «цена вопроса» совершенно отчетливо говорит о том, что коррупция, взяточничество проникли до такой степени, что язык уже среагировал и вопрос потерял смысл, но получил цену. Происходит смешение плана материального с планом семантическим, это явное противоречие, причем противоречие как по форме, так и содержанию.
   Я попытался разработать метод, согласно которому мы можем исследовать общественное сознание по четырем направлениям. Мы можем изучить его состояние, то есть некий социологический срез, в соответствии с некой этнорелигиозной моделью, мы можем провести терминологический анализ, герменевтику общественного сознания и дать какие-то конечные результаты, то есть новый метод того, как мы можем понять, что находится в головах людей, через язык. Для меня было очень ценно, когда на сегодняшнем «круглом столе» вы говорили, что действительно диктор был эталоном русского языка — это было публичное воздействие слова.
   В заключение скажу о том, что я рассматриваю в своей работе (надеюсь когда-нибудь опубликовать ее как книгу) не только проблему диагностики, не только проблемы семиотики общественного сознания в герменевтике, но и проблему саморегуляции общественного сознания через некие механизмы, которые находятся в сознании, в языке. Дело в том, что мать воспитывает ребенка, будем надеяться, в основном словом. Психоаналитик, человек, который читает стихи — чем они воздействуют на нашу душу? Это сильнейшее воздействие. Говорят, Троцкий мог говорить так, что потом армия просто шла и умирала; вот это воздействие словом.
   То есть слово — это сила, в слове заложены огромные механизмы, огромные силы для того, чтобы исправлять нашу жизнь.

М.И. Косорукова
Проблема сохранения русского языка русскими эмигрантами 20–30-х годов ХХ века
  
   В сложном комплексе проблем, решаемых современной Россией, — политических, экономических, военных — важнейшая роль отводится гуманитарной сфере. Приоритетность духовного потенциала народа в его исторической судьбе, нарастающее значение национального самосознания и его стержня — национальной идеи рассматриваются как антитеза тотальной глобализации и как факторы, способствующие возрождению России. При этом важнейшее значение имеет определение связи и взаимовлияния таких категорий как «самосознание народа» и его «национальная культура». То есть культура является питательной средой, основой национального самосознания, которое, в свою очередь, определяет судьбу народа. Революция 1917 года разделила деятелей русской культуры на два лагеря, история русской культуры была разобщена. Так, например, представители одного и того же литературного течения — символисты Блок и Брюсов — остались в России, а Гиппиус, Мережковский, Бальмонт — эмигрировали. При этом многие надежды на возрождение России деятели эмиграции связывали с подъемом национального самосознания, а наиболее плодотворной сферой деятельности эмиграции было то, что можно «унести с собой» с собой в изгнание — сфера духовная.
    Важнейшей проблемой в условиях эмигрантского рассеяния было сохранение родного языка как важнейшей составляющей национальной культуры. По мнению филолога-эмигранта П.М. Бицилли, с точки зрения морфологии культуры самой важной сферой, которая удовлетворяет двум признакам: наибольшей всеобщности и наибольшей самобытности — является язык. «Есть культуры — и нации — “безындустриальные”, “безмузыкальные”, безгосударственные, но культур безъязычных нет» (Нация и язык // Современные записки. 1929. № 40. С. 403).
   Если в обобщенно-философском смысле язык рассматривается как способ существования сознания и общения человека, то национальный язык в этом контексте является способом существования национального самосознания: национальный язык — есть дух народа (Гумбольдт). Подчеркивая неразрывность национального языка, национального самосознания и культуры, Федотов утверждал: «Язык есть имя нации, как особого духовно-кровного единства, создающего свою культуру» (Национальное и вселенское // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 448). Проблема национального языка была особенно значима в среде писателей-эмигрантов, важнейшей реалией существования которых был отрыв от читателей, главным образом от советского читателя на Родине, отсутствие надежды на опубликование произведений в СССР. Основным и немногочисленным контингентом читателей были, таким образом, сами эмигранты.
   Новый советский язык, «язык революционной эпохи», писатели русского зарубежья не понимали, оспаривали, полемизировали с ним. В поле зрения эмигрантов попадают особенности нового словоупотребления, непонятные «невразумительные» аббревиатуры, такие как «совнархоз», «Горохр», «реввоенком», в которых эмигранты видят пример «взвихренной» Руси (А.Ремизов), слышат блатную музыку (Набоков В.В. Собр. соч.: В 4 т. М., 1990. Т. 2. С. 200). Эмигранты нередко высмеивали новые обращения, такие как «товарищ». «Смотрю я на тебя, для барина ты плох, а на товарища не похож: так уж я буду тебя господином звать» (Осоргин М. Сивцев Вражек. М., 1990. С. 198).
   Новым течениям в языковой культуре советской России писатели-эмигранты противопоставляли «космос — неоклассицизм, преемственность с золотым веком русской культуры» (Афанасьев А.Л. Неутоленная любовь // Литература русского зарубежья. М., 1990. Т. 1. Кн. 1. С. 16), продолжение и развитие традиций национальной культуры. В этом ключе особо характерна опора на национальный историко-культурный, в частности литературный, контекст.
   Как известно, язык русской литературы развивался по двум направлениям — повествование, воплощающее в себе литературность, противостояло характерологическому повествованию, идущему от Гоголя и Лескова. И если на Родине, в СССР, развивалось преимущественно второе направление, то писатели русского зарубежья ставили перед собой цель сохранить язык, ориентированный на русскую классику, воплощая литературность повествования, то есть прозу Тургенева, Толстого, Чехова (См.: Набоков Н.Д. Слово и звук // Благонамеренный. 1926. № 2. С. 18).
   Язык воспринимался эмигрантами не только как хранитель национальной культуры, но и как выражение мировоззрения: литературу русского зарубежья от советской литературы отличает отношение к православным ценностям, церковным и сакральным словам. Такие слова как «ангел», «апокалипсис» и др., изымаемые советской цензурой, становятся центральными в смысловом отношении в литературе русского зарубежья.
   Характерной чертой языка, используемого в художественных произведениях писателями-эмигрантами, было насыщение его изображением различных русских реалий, некоторые осознаются как символы России: сравнение русской травы и французской у Н.Тэффи (Ностальгия. Л., 1991. С. 162), перечисление блюд, которые ели в пост, в «Лете Господнем» И.Шмелева  (Лето Господне. Богомолье. М., 1990. С. 115), перечисление колен соловьиного пения, московских улиц в произведениях М.Осоргина («Сивцев Вражек»).
   Не только литературный стиль, но и орфография была тем критерием, по которому литература русского зарубежья отличалась от литературы советской России. Употребление новой, «заборной» орфографии воспринималось эмигрантскими писателями как измена национальным традициям. Именно в этом внешнем атрибуте — орфографии дореволюционной России — виделась им принципиальная приверженность национальной самобытности. И.Бунин в письме к редакции эмигрантского журнала «Студенческие годы» писал: «Пришлите журнал для ознакомления. Впрочем, если журнал печатается по новой орфографии, не трудитесь» (Цит. по: Седых А. Далекие, близкие. Нью-Йорк, 1962). Профессор Спекторский выступал даже более радикально: «...в будущей России за новую орфографию будут вешать» ( Спекторский Е.В. Словенская книга о Боге // Путь. 1935. № 46. С. 32).
   Исследователи-филологи считают как язык русского зарубежья,  так и литературу в целом ближе к дореволюционной, чем к советской. В этой связи следует отметить, что даже писатели, вернувшиеся на Родину из эмиграции, отстаивали чистоту языка и критически воспринимали неологизмы и изменения в русском языке, произошедшие в советской России. Так, Алексей Толстой по возвращении на Родину писал: «Должен сказать, что у вас всех, москвичей, что-то случилось с языком: прилагательное позади существительного, глагол в конце предложения...» ( О языке // Собр. соч.: В 10 т. М., 1961. Т. 10. С. 42). Писатели русского зарубежья рассматривали родной язык как национальное достояние, которое надо сохранить. В то же время жизнь языка основана на повседневном говорении. И если достоинством дореволюционных произведений, например, Амфитеатрова, был «живой язык с русской улицы, с ярмарки, из трактира, из гостиных, из канцелярий, из трущоб» (Шмелев И.С. Душа родины. Сб. статей от 1924–50. Париж, 1967) , то в период эмиграции литературные критики отмечают застылость, неизменность языка, «если какой-либо потомок обнаружит наши произведения эмиграции, то датировал бы их 1914 годом». Это проявление консервации языка отмечалось также советскими исследователями, общавшимися с эмигрантами первой послереволюционной волны: «Возникало ощущение, что ты очутился в дореволюционной России» (Слоним М. Живая литература и мертвые критики // Русская идея: в кругу писателей и мыслителей русского зарубежья. М., 1922. Т. 2. С. 379).
   Отдельные попытки русских писателей, особенно младшего поколения, писать на языке страны проживания только подтверждают общее положение. Самый известный пример — феномен В.В. Набокова, русско-американского писателя, создававшего свои всемирно известные произведения на английском языке. Два периода творчества Набокова (к первому относятся произведения, написанные на русском языке, ко второму — на английском) разительно отличаются: если «Машенька», «Дар», «Защита Лужина», «Приглашение на казнь» и другие произведения, созданные на русском языке, продолжают традиции русской национальной литературы, то «Лолита» — роман на английском языке — не вписывается в рамки национального самосознания, в те морально-нравственные критерии, которые выдвигались русской литературой.
   Необходимо отметить, что если национальное самосознание, верность национальным культурным ценностям помогли сохранить чистоту языка старшему поколению эмигрантов, то младшее поколение, утратив языковую среду обитания, утрачивало нюансы и тонкости русского языка. Для денационализации «детей эмиграции» характерен эпизод, приведенный Н.Берберовой в воспоминаниях, когда дети не понимали строки Грибоедова в «Горе от ума»: «Не от болезни, чай, от скуки». Дети переспрашивали: «При чем здесь “чай”? О каком чае идет речь?» (Курсив мой (Автобиография). Нью-Йорк, 1989. С. 56).
   Таким образом, важнейшим моментом, определившим творческую жизнь эмигрантов, было решение о том, на каком языке писать свои произведения. Эмигранты первой послереволюционной волны использовали родной язык и этим утверждали свое желание оставаться русскими, свою приверженность русской культуре.

С.В. Шарко
Прорвать информационную блокаду

   В основе устойчивого развития современного общества лежит базовый элемент наших инвестиций в человеческие ресурсы, связанные с духовным и интеллектуальным потенциалом нации, который во многом определяет место России в будущем мироустройстве. Базовой ценностью является русский язык как фактор утверждения народности. В этом смысле речь может идти о значении русского языка не столько в качестве инструмента речи, сколько в качестве способа мышления народа. В условиях мировоззренческой рефлексии в политике и в практической жизни, когда смысл человеческого существования подвержен лихорадке борьбы с исторической памятью русского народа и настоящим, вопросы языка как субстанциональной сущностной основы ментального кода русского и русскоязычного народа особенно важны и актуальны сегодня. Проблема национальной идентификации и судьбы России, ее статуса, политического имиджа непосредственно связана с языком, поскольку национальное самосознание есть ключ к человеческому бытию, позволяющий народу верно выбрать свою дорогу в мировой истории.
   Многовековая история России свидетельствует о том, что всегда малые народы и этносы тяготели к России отнюдь не из-за ее имперских амбиций, а по доброй воле, как к важнейшему культурно-историческому и геополитическому субъекту на евразийском пространстве и к сильному государству, имеющему не только военное могущество, но и глубинные традиции, воплощенные в русской языковой картине мира. Народу Казахстана известно, что казахские наместники буквально просились под эгиду русского царя в силу внешнего воздействия и давления окружающих их этносов и цивилизаций всей Средней, Южной, да и Восточной Азии, страшась полного порабощения и истребления своего народа. Об этом историческом факте до сих пор свидетельствуют названия теперь уже казахских городов, таких, например, как Петропавловск, Павлодар. Россия не вела захватнических войн с другими народами, как бы ни старались переписать историю заново и исказить отдельные исторические моменты другие государства, умаляя международную роль России в национальном становлении многих народов бывшего СССР. Наоборот, Россия приобщала через русский язык и русскую культуру малые народы к мировой культуре, политике и истории. Именно благодаря влиянию могучего русского языка малые народы и целые этносы осознали высшие духовные ценности и идеалы национально-исторического бытия.
   Политика государства не может быть в стороне от формирования, совершенствования и расширения культурного и языкового пространства. Особенно в тот момент, когда русский народ после распада СССР стал разделенным народом. Политика государства в отношении языка приобрела особую важность, учитывая тенденцию сужения русского языкового пространства в странах ближнего зарубежья. Единение «русского мира» стало стратегической задачей России. В российской политике необходимо учитывать то обстоятельство, что истинные границы нового структурирования политической системы мира охватывают цивилизационное пространство общего культурного кода, связанного с распространением единого языка и соответствующих образов жизни, включающих феномены русской культуры. Вот почему так необходима сегодня идея единения всего «русского мира», высказанная Президентом России на Конгрессе соотечественников в 2001 году, «ведь понятие “русский мир” испокон века выходило далеко за географические границы России и даже далеко за границы русского этноса». Таким образом, многие этнические русские вкладывают в понятие «русский язык» более широкий и глубокий смысл, связанный с целым набором важнейших характеристик социокультурного, психологического, интеллектуального и иного свойства.
   В современной международной обстановке ближнего зарубежья, когда общества стран СНГ и Балтии демонстрируют противоречивые тенденции в своем видении будущего, а правительства этих государств все последовательнее дистанцируются от России, политика этих государств ущемляет не только русскоязычное население, а прежде всего — лишает своих детей, свое подрастающее поколение права выбора — приобщиться к русской культуре. Уже сегодня практически не знают русского языка, например, выпускники эстонских школ 1992–1997 гг., когда изучение русского языка было изъято из школьных программ.
   Проблема расширения русского языкового пространства особо значима и остра. В ряде государств СНГ и Балтии Православная Церковь остается едва ли не единственным очагом русского единения и культуры, обращаясь к человеку, а не к его национальной принадлежности. Именно церковь дает православному человеку крепкие основания, те субстанциональные основы, выраженные его национальной, религиозной интуицией и поддерживающие его в повседневной жизни. Это мироощущение народного христианского типа космично по существу, а императивы общественного долга для него вписаны в саму структуру мироздания. Судьбу культуры, русского языка в России и все ее трагические неудачи всегда разделяла Русская Православная Церковь как ее религиозный исток, тысячелетиями питавший национальное самосознание и психолого-культурное восприятие русского и русскоязычного народа.
   Что касается современных прогнозов существования русского языка и русской культуры, как и самой России, то они не всегда оптимистичны. Особенно когда 20 миллионов русских людей в одночасье в ныне независимых государствах оказались вдруг чужаками, выброшенными на обочину настоящего и будущего в том обществе, в котором будто бы и не жили ранее и не имели в нем совместного исторического прошлого с так называемыми теперь нерусскоязычными «титульными нациями». Наши соотечественники иронией авантюристических новаций в политике и самодовлеющих притязаний отдельных политиков поставлены перед экзистенциональным выбором: «быть или не быть», «жить или не жить» по-человечески, вне деления граждан на коренных и некоренных, титульных и русских, мигрантов и меньшинств в зависимости от языка, веры и культуры.
   Проблема исторической судьбы касается и России. Сегодня в России пока доминирует русский язык и православная вера. Однако процессы идут, а очевидная диспропорция между размерами нашей страны и численностью ее населения усугубляется. Следовательно, ситуация может измениться. Отдельные политики уже вслух говорят о том, что «к 2050 году Россия будет мусульманской страной. И к такой информации надо относиться без истерики, хотя бы по одной той причине, что большинство российских граждан крайне поверхностно знакомы с мусульманским миром и исламом. И даже не догадываются, что уже сегодня Россия — одна из крупнейших мусульманских держав, кажется, седьмая по числу жителей, исповедующих ислам. И кто может поручиться, что, например, Франция в процессе мусульманизации не опередит Россию?» — считает В.Плигин, депутат Государственной Думы РФ.
   Политикам нельзя закрывать глаза на реальность. Понижение статуса русского языка усиливает негативные тенденции, хотя язык как носитель богатой русской культуры, современных технологий и передовой научной мысли востребован сегодня в широком мировом пространстве. Однако в мировой политике идет жесткая конкуренция, и Россия находится в информационной научной блокаде, по мысли ректора МГУ В.Садовничего, когда «в мире стараются нас не цитировать. В некоторых странах существует даже негласное правило: при заявке на грант ученый не должен ссылаться на “русских”, иначе он не получит эти средства. Мы мало публикуемся в ведущих журналах — и мы обязаны прорвать информационную блокаду». Кроме того, книги, написанные нашими учеными, сейчас практически никто не знает — это связано и с тем, что поле употребления русского языка за последние десятилетия значительно сократилось. Отсутствие системы перевода наших учебников приводит к еще большей международной изоляции России.
   Психологический итог международного взаимодействия стран СНГ, Балтии и России, к сожалению, уже сформировал стрессогенную психоисторическую ситуацию XXI века, в орбиту которой попадает все международное сообщество, когда общий сумбур в общественном сознании и психике человека только накапливается и усиливается. Все традиционные оценки жизненно важных категорий, таких как человечность, братство, духовность, так быстро изменяются, что целые поколения не могут с определенностью положиться на ту или иную систему духовных ценностей. Грубые реальные феномены действительности массового попирания прав и унижения достоинства человека, насаждаемые порой западной массовой культурой примитивного американского образца, девальвируют традиционные установки: закон, религию, семью, образование, культуру — все то, что создавалось поколениями, вплоть до утраты смысла человеческой жизни. Как, каким образом установить мировоззренческий рубеж колоссального философского сдвига сознания, по многочисленным параметрам расшатывающим устои человеческой жизни, который остановил бы, задержал общее сползание к спонтанности психики и привел бы к оздоровлению общественного сознания?
  
Б.Н. Бессонов
   Спасибо всем за работу.
  
   Материалы «круглого стола» печатаются согласно традиции, сложившейся в нашем журнале. Мы помещаем фотографии, как правило, тех, кто выступает на «круглом столе» впервые. Текст печатается по стенограмме, редакция вносит стилистическую правку. Многие авторы предоставляют нам более полные, самостоятельно отшлифованные тексты своих выступлений. Неизбежные сокращения объясняются строго очерченными объемами каждого номера. Полный текст статей проф. Бессонова и проф. Мунтяна будет выложен на нашем интернет-сайте.

Rambler's Top100
НОВОСТИ
13.11.13
4-й номер за 2013 год читать на нашем сайте

18.07.13
Новый, 3-й номер за 2013 год на нашем сайте

06.05.13
Читайте № 1-2 за 2013 год

27.02.13
6-й номер журнала вышел в сеть

30.12.12
5-й номер журнала читайте в онлайн

11.10.12
4-й номер журнала читайте на нашем сайте

24.09.12
«Возвращение русского консерватизма»: презентация новой книги

20.07.12
3-й номер журнала читайте на нашем сайте

06.05.12
Второй номер журнала читайте на нашем сайте

01.03.12
Внимание. 2012 год. 1-й номер на сайте. Читайте

11.01.12
Читайте 6-й номер на сайте журнала

11.12.11
5-й номер журнала — на сайте

18.10.11
№ 4-2011 читайте на сайте журнала

23.08.11
Обновление рубрик

08.07.11
№ 3 за 2011 год читайте на сайте журнала

11.05.11
№ 2 за 2011 год читайте на сайте журнала

20.03.11
№ 1 за 2011 год читайте на сайте журнала

19.01.11
№ 6 за 2010 год читайте на сайте журнала

28.11.10
№ 4-5/2010 на сайте

24.07.10
Третий номер за 2010 год — уже доступен

27.04.10
Институт национальной стратегии реформ искренне поздравляет Сергея Николаевича Бабурина с получением почетного звания "Заслуженный деятель науки Российской Федерации",

10.03.10
Первый номер за 2010 год читайте на страницах сайта

31.01.10
Шестой номер за 2009 год — на сайте

16.12.09
Новый № 5 за 2009 г. выложен на сайт

25.10.09
Новый № 4 за 2009 г. выложен на сайт

03.08.09
Новый № 3 за 2009 г. выложен на сайт

06.05.09
Новый № 2 за 2009 г. выложен на сайт

26.02.09
Новый № 1 за 2009 г. выложен на сайт

04.02.09
Новый № 6 за 2008 г. выложен на сайт

27.01.09
Новый № 5 за 2008 г. выложен на сайт

24.12.08
Новый № 4 за 2008 г. выложен на сайт

18.11.08
Новый № 3 за 2008 г. выложен на сайт

17.11.08
Интернет-сайт журнала «Национальные интересы» возобновляет свою работу

27.05.08
Новый № 2 за 2008 год выложен на сайт

16.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Народ – против игорной зоны»

15.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «Георгиевская лента» в Закарпатье

09.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «В каждом окне российский флаг»

03.05.08
В Гостевой книге читайте выступление постоянного представителя Республики Беларусь в Женеве С. Алейника, посвященное проблемам международной безопасности

03.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Без пиетета»

30.04.08
В рубрике «Копилка» помещена аналитическая записка проф. И. Понкина

25.04.08
В Гостевой книге читайте Комментарий МИД России о Черноморском флоте

23.04.08
Национальные интересы — в регионы!

06.04.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Злые заметки»

04.04.08
В Гостевой книге читайте также интервью с А. Труде, автором книги «Геополитика Сербии»

04.04.08
В Гостевой книге читайте ответы Епископа Рашско-Призренского Артемия газете «Глас Јавности» о перспективах отношений Сербии и Евросоюза

31.03.08
Постсоветское пространство: реалии и перспективы

29.03.08
В Гостевой книге читайте требование «Донбасской Руси» вывести украинских солдат из Косово

26.03.08
В Гостевой книге читайте ответ пресс-секретаря МИД Беларуси по поводу заявления Госдепартамента США

24.03.08
Пребывание С. Коэна и К. ванден Хейвел в Москве

22.03.08
В Гостевой книге читайте Воззвание Русского Содружества о защите Отечественной истории

21.03.08
ТОРЖЕСТВЕННОЕ СОБЫТИЕ. Вручение известному американскому ученому и публицисту Стивену Коэну мантии и диплома Почетного профессора РГТЭУ

Rambler's Top100 Журнал Москва ПНВ Народная Воля Правая.ру Интернет-магазин Политкнига
© Все права защищены "Институт национальной стратегии реформ"