Главная Связаться с нами Карта сайта
Главная страница Главная страница
Главная страница О журнале
Главная страница Архив
Главная страница Последний номер
Главная страница Новости
Главная страница Подписка
Главная страница Угол зрения
Главная страница Резонанс
Главная страница Калейдоскоп
Главная страница Культурный фронт
Главная страница Гостевая книга
Главная страница Авторы
Главная страница Контакты
Главная страница РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
Главная страница Копилка
Главная страница Реклама
Институт национальной стратегии реформ Институт национальной стратегии реформ
Об институте
Деятельность института
Материалы «круглых столов» и семинаров
ТРИБУНА
ТРИБУНА — КУЛЬТУРА
ТРИБУНА — ИСТОРИЯ
Главная страница
Главная страница » Культурный фронт » Л.П. Морина. Идея христианской...

Л.П. Морина
Идея христианской государственности – тупик или модель цивилизационной идентичности России?

     Выбор Россией цивилизационной модели идентичности представляется актуальной темой многих политических дискурсов. Поиски пути выхода из кризиса привели некоторых авторов к отказу от «гибельной» демократизации и идее реинституализации самодержавия. Попробуем рассмотреть теоретический аспект предложенного варианта. Для этого следует, прежде всего, обратиться к самому концепту самодержавия, а затем, совершив небольшой исторический экскурс, ответить на вопрос, почему самодержавие на рубеже XIX - начала XX вв. утратило свою политическую актуальность.
     В современной литературе мы не найдем единообразного осмысления событий того периода. Разночтения касаются не только самих фактов судьбоносного значения, но и интерпретации исторического и культурного контекста, роли и деятельности тех или иных личностей. Несмотря на все существующие различия во взглядах, авторы единогласны в том, что роковые события были подготовлены длительным периодом исторического процесса и не случились как-нибудь вдруг. В связи с этим, хотелось бы обозначить тезис: самодержавие не было свергнуто (и не могло быть свергнуто), оно «обрушилось», поскольку утратило основополагающие столпы своей опоры.
     В сложившейся традиции понимания христианской государственности самодержавие не есть обычная монархия. Скорее монархом будет единодержец, власть которого не ограничена подданными. Самодержец же понятие не столько административное, сколько духовное и означает воплощение религиозно-имперского идеала власти. Мировая история выработала два типа империй (от латинского imperium – власть). Первый вариант являет собой выражение идеи экономического, политического и военного господства (таковы были Британская, Австрийская, Германская, Французская империи). Второй вариант возник в Древнем Риме, своего юридически-церковного совершенства достиг в Византии, а после падения Константинополя усвоен Русью: императоры являлись стражами православия, и православие сливалось с народом в самодержавном Помазаннике.
     В течение многих веков православные богословы развивали идею о гармоничном единении священства и Царства, так называемой «симфонии властей». Отношения двух ветвей власти – духовной и светской – основывались на принципе нераздельности/неслиянности Божественного и человеческого. Государь и патриарх символизировали разные, но равноправные, необходимые и взаимодополняющие друг друга служения. Священство заботилось о делах божественных, а царство руководило земными, человеческими делами. Еще византийский кесарь Василий Македонянин в IX в. отразил эту идею так: «Император и патриарх необходимы для государственного устройства так же как тело и душа в живом человеке. В связи и согласии их состоит благоденствие государства»1.
     Немалых неприятностей для общества сулит нарушение границ компетенции властей. «Церковь и государство взаимно инородны – по установлению, по духу, по цели и способу действия». Государство не должно создавать религиозные догматы, декретом вводить те или иные религиозные культы, требовать анафематствовать политических преступников и т.д. Хотя истории известны примеры активного участия государственных правителей в делах церковного строительства (вспомним хотя бы период утверждения христианства). А правота слов И. Ильина о том, что Церковь, усваивающая «власть и меч государства», утрачивает свое достоинство и изменяет своему назначению2, не так давно подтвердилась в выступлении митрополита Кирилла по поводу отсутствия богословских аргументов против смертной казни. Что-то случается с краеугольным камнем христианской любви именно тогда, когда Церковь выходит за границы своих полномочий, ибо ее главное назначение - «...оставаться творческой хранительницей, живым и авторитетным источником … христианского духа»3. И. Ильин писал, что «Церковь не призвана к светской власти, к ее захвату или подчинению, она по своей природе аполитична. При этом Церковь имеет духовную, «учительскую» власть судить обо всем, что происходит в обществе и государстве, поскольку она есть «источник благодатной мудрости». Различное их назначение выражено в лаконичной формуле: «Народ творит. Государство правит. Церковь учит».
     Священное Писание утверждает божественное происхождение власти не только религиозной, но и мирской: нет власти не от Бога… Посему противящийся власти противится Божию установлению (Рим. 13; 1-3). Как видимых наставников Он поставляет наместников Своих в каждом царстве и дарует им державу и силу (Прем. 6; 4), святым елеем своим помазует их (Пс. 88; 21). «И так царская власть и царский престол утверждены на земле Самим Богом, безначальным Творцем и Царем всех созданий Своих» (Иоанн Кронштадский)4.
     Слово «царь» означает «защитник, покровитель, руководитель», а слово «царство» - соответственно «защита, ограждение». «Император, - написано в Своде Основных Государственных Законов 1906 г. – яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния./…/ В сем смысле Император /…/ именуется Главою Церкви»5. Фактически, Царь является епископом внешних дел Церкви, именно так называл себя Константин Великий, обращаясь в своей речи к отцам никейского Собора. В дальнейшем эта традиция закрепляется папой Львом Великим, который называл власть государей священническою, что отражено в 104 правиле Карфагенского собора. За императором усвоено название епистомонарха церкви, то есть верховного надзирателя и блюстителя.
     Православные самодержцы повсюду активно участвовали и в формировании православного культа. Так, Феодосий Второй издавал указы об употреблении при богослужениях некоторых гимнов, а также знаменитого трисвятого «Святый Боже…». Некоторые императоры сочиняли сами. Так, существует гимн Юстиниана «Единородный Сыне и Слове Божий». Прекрасные Богородичные стихиры Иоанна Грозного входили в богослужение не один десяток лет после смерти автора. В Смутное время именно словами Грозного взывала Русская Церковь к Богородице, молясь о даровании мира6.
     Прежде чем принять церковный сан Помазанника Божия, царь таинственно рукополагается в Цари и венчается на Царство. Обряд рукоположения, существующий с апостольских времен, означает посвящение в разные степени Церковного служения. Коронование называется рукоположением по данной Благодати от Духа Святого. По молитве Господу о помазании царя «елеем радости», посадить его на «престол правды» и пр. подносится корона (диадема или венец), которую Государь сам возлагает на свою главу. В 19 правиле 1-го Вселенского Собора, согласно комментариям церковного историка М. Зызыкина, «(не облагодатствованные Церковью цари) никакого рукоположения не имеют, так что могут совершенно счисляемы бытии с мирянами». Таинство миропомазания Царя совершается во время литургии перед причастием у алтаря, а затем Император вводится в алтарь, где причащается вместе со священниками. Епископ Никодим в толковании на 69-е правило 6-го Вселенского Собора утверждает, что «в алтарь могут входить только служители церкви и государь, которому каноны это разрешают»7.
     Миропомазание самодержца, утвержденное в Православной Церкви, сообщает царю «сугубый харизматический дар» для сообщения его подданным. Как в Адаме было все человечество, так Помазанник Божий является соборной личностью. И он – орудие Боговластия. Иоанн Кронштадский говорит: «Если мы православны, то мы обязаны веровать в то, что Царь, не идущий против своей облагодатствованной совести, не погрешает»8. Прогнать Царя можно только с Господом, на нем благодатно пребывающем. Православная Церковь, по словам преп. Серафима Саровского, обретает множество новомученников не только за Царя Небесного, но и за царя земного - «за Великого Государя и целость Самодержавия Его».
     Христианская государственность в таком понимании – это не теоретическое учение, но таинственная жизнь в непрерывном богообщении. Отсюда, подданные царя не просто граждане государства, но они друг другу братья по благодати, ибо они все усыновленные по вере. А это совершенно иное, духовное гражданство. «Только посредством Церковных таинств сообщается человекам спасительная полнота благодати Святого Духа, и только по вере она ими воспринимается…»9. Поэтому стремление к устройству какой-либо иной формы правления, согласно этой логике, квалифицируется как «политика своевольного коллективного антихриста» (митр. Филарет) или «плод махрового невежества». Иметь закон человеческий без закона Божия – значит основать закон и власть на «зыбком песке» людских мнений. Священное Писание говорит: «Да не будеши со многими на злобу» (Исх. 23;2).
     В современной литературе мы найдем отличное от выше рассмотренного толкование существа теократии. Согласно этому взгляду, «сугубый» харизматичный дар первых пророков Авраама и Моисея («пророк» в Ветхом Завете означает «раб Божий») наследуют патриархи Церкви, но не император (царь). Такое толкование опирается на требование Христа отдавать кесарю кесарево, а Богу – Богово. Таким образом, возникают две самостоятельные ветви власти: одна власть церковная (теократия), а другая – мирская, какие бы политически конкретные формы она ни являет собой. Понимаемая так идея Боговластия имеет такое же отношение к самодержавию, как и к любой другой форме мирской власти. Более того, в этом контексте монархия рассматривается как падение духовно-нравственной жизни народа по сравнению с ветхозаветной и новозаветной идеей власти. Утверждение особой духовной миссии государства, обожествление мирской власти расценивается как утрата высоты христианских воззрений, как «ересь царебожества» и рецидив язычества10 (древнеегипетский фараон, также как и древнеримский император, объявлял себя божественным и, следовательно, бессмертным). По мнению историка церкви Н. Симакова, наиболее ярким выражением теократии в истории страны были три патриаршества – св. Иова (1589 – 1605), свщм. Ермогена (1606 – 1612) и Филарета (1619 – 1633), а наиболее совершенным воплощением такого идеала «симфонизма властей» был период царствования Михаила Романова и патриаршества Филарета Никитича.
     Согласно этой точке зрения, политическая конфигурация мирской власти формально безразлична к выражению идеи Боговластия. Подлинную теократию осуществляет Церковь, которая воспитывает царей и духовно окормляет своих чад. «Помышлять о земной «теократии» могут только церковные честолюбцы, лишенные трезвения и смирения…»11. Но все же… чин венчания на царство существовал и последовательно выполнялся Церковью на протяжении многих веков, следовательно, для чего-то он был необходим. Вряд ли демократия предоставляет такие же формальные возможности для идеала симфонизма, как монархия. Видимо, миропомазание царя (но не президента!) дарует особые привилегии и полномочия, что делает возможным его служение на благо отечества, хотя при этом и не совершает его «обожения». Последнее может стать гипотетическим результатом этого служения, что мы наблюдаем, например, в акте канонизации Николая II. Думается, что рассматриваемая точка зрения является имплицитным выражением идеи теократии уже в другом смысле и страдает склонением чаши весов в сторону абсолютного приоритета церковной власти над государством. Вполне вероятным и логичным следствием такой позиции является признание патриарха главным репрезентантом общества и обладателем всей совокупной полноты власти. Поскольку Божественное выше человеческого, а духовное превыше материального, то духовная власть в лице патриарха и становится наивысшей властью.
     Вернемся к первому из рассмотренных выше аспектов Боговластия. Для своей практической реализации ему необходимы два условия – глубокая религиозность (христианской направленности) подавляющей части общества и прочность Церкви как института духовной власти. Посмотрим, как обстояло дело с этими предпосылками в конце XIX в. Избитый славянофильский тезис о том, что народ являлся носителем подлинной духовности, в противовес бездуховности элиты, вряд ли может быть воспринят всерьез. Крестьяне, составлявшие примерно 77% населения, были христианами, православными, но при этом их духовная жизнь была весьма своеобразной. В конце XIX в. обер-прокурор святейшего Синода К.П. Победоносцев сказал, что русский народ ничего, кроме молитвы «Отче наш», как правило, не знает, да и ту читает с ошибками, существенно искажающими смысл. Недостаток знаний уставных молитв компенсировался народным творчеством: в церковные молитвы вкраплялись элементы народных стихов, колдовских заклинаний. По утверждению церковного историка о. Г. Митрофанова, в XVIII в. и даже XIX в. образ Троицы реально воспринимался крестьянами как Иисус Христос, Богородица и Николай Чудотворец. Для крестьянина был особенно значимым практический, прикладной аспект религии. Имело большое значение, какому святому молиться, в каких случаях, какую молитву читать. Наибольшее значение крестьяне придавали постничеству. Так, существовали в народе жесткие предписания относительно младенцев, которые не могли пропускать более трех постов от своего рождения. Если по причине слабости его здоровья он не мог включиться в «полноценную» религиозную жизнь, то мать могла продолжать кормить его молоком, но тогда другой член семьи (муж или свекровь) должен был ужесточить свой пост. Зачастую такой «творческий подход» никак не сообразовывался с основополагающими представлениями Церкви. «Народ наш был крещен, но не просвещен».
     Вплоть до XVIII в. крестьяне соблюдали некоторые православные обряды (крещение, отпевание после смерти). Венчание считалось «боярским» таинством, и к нему стали прибегать лишь, когда церковь взяла в свои руки дело регистрации браков. Что касается евхаристии, то к этому таинству крестьяне приступали крайне редко, даже не раз в год, после скрупулезной подготовки. Все это говорит о том, что главным средоточием христианской жизни народа был внешний ритуализм, который в сочетании с никогда не исчезавшим двоеверием (причудливое сочетание христианства и язычества) составлял основное содержание духовной жизни народа на протяжении веков.
     На рубеже XIX – ХХ вв. в связи с крестьянским отходничеством в города усиливался и процесс разложения традиционного крестьянского благочестия. Переставая быть православными, крестьяне не становились язычниками, но на этой волне произошло рождение нового типа героя – хулигана, люмпена и маргинала. Этот образ романтизировался в литературе, приобретая все более зловещие черты: горьковский «босяк» провозглашался «носителем высшей истины». Как говорил Г. Митрофанов, добродушные платоны каратаевы уступили место жестокосердным челкашам. Следовательно, к началу ХХ в. наблюдалось общее снижение религиозного «градуса», происходило «тотальное расцерковление» народа, о чем писали многие служители культа того времени. Наступившая I Мировая война, вовлекшая миллионы крестьян в кровопролитные бои, стала в итоге, по словам ряда большевиков, «школой общероссийского черного передела». Огромная масса народа, оторванная от корней, утратившая религиозные ориентиры и нравственные ограничители, была готовым инструментом для социальной революции.
     Вторым опорным столпом самодержавия является Церковь, которая хранит в незыблемости каноны, в том числе и православный чин Миропомазания на Царство. Церковь накануне ХХ в., растерявшая паству и утратившая свой духовный авторитет, безуспешно пытается взять ситуацию под контроль. Несмотря на рост числа монастырей и храмов в этот период, она, тем не менее, оказывается неспособной к какой-либо эффективной роли. Общим местом сегодня является утверждение о кризисе Церкви накануне революционных событий, предпосылки которого закладывались задолго до этого.
     История патриаршества на Руси – это история судьбы христианской государственности. Судебный процесс по делу патриарха Никона, произошедший при царе Алексее Михайловиче, составил прецедент и, фактически, нанес первый урон незыблемости церковного авторитета. В царствование Петра I происходило радикальное переосмысление государственной власти – она становилась самодовлеющей. Во имя этой цели она стремилась вобрать в себя Церковь, подчинить ее своему порядку и строю. Церковь утрачивала свое равноправие, лишалась независимости своих церковных полномочий и становилась общественным учреждением, «занятым» в сфере нравственной и религиозной жизни граждан. Как писал Г. Фроловский, «все должно стать и быть государственным, и только государственное попускается и допускается впредь. У Церкви не остается и не появляется самостоятельного и независимого круга дел, - ибо государство все дела считает своими. И всего менее у Церкви остается власть, ибо государство чувствует и считает себя абсолютным»12. Все более набиравший силу рациональный взгляд на церковно-государственные отношения постепенно привел к утрате мистического чувства церковности как «благодатного духовного единства» и послужил причиной утверждения новых форм государственности, принципиально переосмысливших традиционный симфонизм. Показательно, что Ф. Прокопович в своем «Регламенте» обосновывал необходимость замены патриаршества «коллегиальностью» тем аргументом, что народ не отличает власть духовную от самодержавной, считая, что патриарх и есть второй Государь, а то и первый в некоторых случаях. Собственно говоря, основная цель реформы и состояла в отмене принципа христианской государственности.
     Издавна Церковь окутана системой государственных установлений. Она – часть государства, его атрибут и украшение. Особую значимость приобретает церемониальность, пышность и обрядовая торжественность. Церковь становится чем-то монументальным: все в ней чинно, величественно и прекрасно. Это и помпезные многоголосные хоры на итальянский манер, Писание и иконы – в дорогих окладах, отделка золотом церковного убранства. Все – ради внушения чувства величия церкви как репрезентанта мощи государства. Формируется и новый нравственный идеал: на первый план выходят такие добродетели, как порядок, законопослушность, почитание власти. Само благочестие становится некой государственной нормой, государственной добродетелью. Чиновники отмечаются в церкви, посещая богослужения, и церковь свидетельствует об их добропорядочности. Такой административный тандем («симфония» по-новому) двух ветвей власти складывается в синодальный период. В этой системе аскетические подвижники уже не находят себе места. «Творчество было нивелировано слаженностью и общей направленностью государственной машины»13. Подлинная духовная жизнь плавно отходит на задний план, укрываясь в глухих монастырях, или проявляет себя в бунтах, нещадно подавляемых властью.
     В начале своих преобразований Петр I сталкивался с подлинными ревнителями православия, которые оказывали ему достойное противодействие. Так, последний патриарх Андриан не убоялся разгневанного царя и пришел к нему молить о пощаде преступников. Игуменье Смоленского монастыря Марфе в последний момент перед казнью стрельцов удалось склонить царя к милосердию. Из русских подвижников Петр почитал особо митрополита воронежского Митрофана, который вынудил Петра снять украшения дворца - «изваяния, соблазняющие народ» (языческие статуи). Это было в начале XVIII в. В дальнейшем, по мере того, как синодальная реформа формировала новый тип благочестия, ярких примеров гражданской позиции Церкви становилось все меньше. Церковь, ставшая частью государственной власти, уже не выступала с требованием помилования осужденных народовольцев, контрреволюционеров и т.д.; не сказала она своего слова и в защиту ставленника Божия, которого сама же «помазовала» на царство, а поспешила, наоборот, присягнуть новой власти. Князь Николай Жевахов за неделю до пленения императора умолял Святейший Синод выпустить воззвание к населению, потому что «вразумляющий голос церкви всегда уместен, а в данном случае даже необходим». Но церковь молчала, примеряясь к новой ситуации, а потом решила «для завоевания гражданской свободы» «довериться Временному правительству»14.
     Трехсотлетний период синодальной истории не только подготовил условия для обвала самодержавия и уничтожения самой идеи Боговластия, но мог рассматриваться даже в качестве косвенного фактора революционных волнений. Не находившая выхода в русле легитимного религиозного типа благочестия религиозная творческая энергия масс легко принимала протестные формы выражения. «Так растился у нас антирелигиозный фанатизм наших революционеров, столь похожий в своей первоначальной стадии на огненное горение подлинной религиозной жизни. Он втягивал в себя всех, кто жаждал внутреннего аскетического подвига, жертвы, бескорыстной любви, бескорыстного служения – всего того, что официальная государственная церковь не могла людям дать»15. Таким образом, главной опорой самодержавия являлось общество, сцементированное православным миросозерцанием, которое на рубеже веков уже претерпело существенные изменения, утратив свои базовые характеристики.
*       *       *
     Зададимся вопросом, каковы на сегодня объективные и субъективные предпосылки осуществления предполагаемой некоторыми политиками реинституализации самодержавия. Очевидно, чтобы могли реализоваться какие-либо значимые культурные проекты, в обществе должны быть созданы соответствующие условия и осознана потребность в том или ином институте. Любой из них предполагает конкретные формы стандартизации социального взаимодействия, четкую статусную и ролевую структуру. Для утверждения самодержавия в его подлинном варианте (а не декоративном) требуются, прежде всего, христианизация общества и утверждение православия государственной религией, что является проблематичным при наличии многих иных вероисповеданий в современной России. Осознание Царства как Богоданного явления возможно только верующими людьми, для людей же неверующих самодержец уже к началу ХХ в. являл собой лишнюю фигуру, стоящую на пути стремительной реформации России.
     Можно сказать, что история России последнего периода – уже почти столетие – развивалась в пространстве иных политических и духовно-нравственных реалий. В череде поколений произошла нивелировка религиозных ценностей, и современное общество «надежно» секуляризовано, религия рассматривается как частное дело человека. Устои современного общества, в частности бытовые, весьма далеки от традиционной патриархальности. Может ли в таких условиях самодержец стать подлинным духовным авторитетом и репрезентантом общества? А если прибавить к сказанному поколения, воспитанные в духе позитивизма и индивидуализма, то картина и вовсе покажется безнадежной. Следовательно, выходит, что первый вариант теократии, требующий для реализации реинституализацию самодержавия, явно не имеет достаточных предпосылок в современной ситуации. Что касается второго понимания теократии (кесарю кесарево, а Богу – Богово), то для его осуществления не требуется вообще никаких особых политических перестроений, поскольку политическая конфигурация мирской власти здесь безразлична. Носителем «сугубого» харизматичного дара является патриарх, который имеет возможность проявлять подлинную духовную власть с момента восстановления института патриаршества, т. е. с 1917 г.

По материалам
журнала «Вопросы культурологии».

1 Митр. Иоанн. Симфония властей. СПб, 2004. С. 426.
2 Основы христианской культуры. Т.1. С. 320.
3 Там же. С. 320-323
4 Русское Избранное. Смоленск: «Смядынь», 2004. С. 389.
5 Там же. С. 397.
6 Митрополит Иоанн. Русская симфония. Очерки русской историософии. СПб, 2004. С. 157.
7 Там же. С. 400.
8 Там же. С. 402.
9 Там же.
10 Симаков Н. Кризис радикализма // Имперский вестник. 2007.
11 Ильин И. А. Основы христианской культуры // Соч. в 10 тт. Т.1. М., 1993. С. 319.
12 Цит. по: Митрополит Иоанн (Снычев). Русская симфония. СПб, 2004. С. 430.
13 Мать Мария (Скобцова). Типы религиозной жизни. М., 2006. С. 20.
14 Миронова Т. Из под лжи: Государь Николай Второй; Григорий Распутин. СПб: ГП ИПК «Вести», 2005.
15 Там же. С. 19.

Rambler's Top100
НОВОСТИ
13.11.13
4-й номер за 2013 год читать на нашем сайте

18.07.13
Новый, 3-й номер за 2013 год на нашем сайте

06.05.13
Читайте № 1-2 за 2013 год

27.02.13
6-й номер журнала вышел в сеть

30.12.12
5-й номер журнала читайте в онлайн

11.10.12
4-й номер журнала читайте на нашем сайте

24.09.12
«Возвращение русского консерватизма»: презентация новой книги

20.07.12
3-й номер журнала читайте на нашем сайте

06.05.12
Второй номер журнала читайте на нашем сайте

01.03.12
Внимание. 2012 год. 1-й номер на сайте. Читайте

11.01.12
Читайте 6-й номер на сайте журнала

11.12.11
5-й номер журнала — на сайте

18.10.11
№ 4-2011 читайте на сайте журнала

23.08.11
Обновление рубрик

08.07.11
№ 3 за 2011 год читайте на сайте журнала

11.05.11
№ 2 за 2011 год читайте на сайте журнала

20.03.11
№ 1 за 2011 год читайте на сайте журнала

19.01.11
№ 6 за 2010 год читайте на сайте журнала

28.11.10
№ 4-5/2010 на сайте

24.07.10
Третий номер за 2010 год — уже доступен

27.04.10
Институт национальной стратегии реформ искренне поздравляет Сергея Николаевича Бабурина с получением почетного звания "Заслуженный деятель науки Российской Федерации",

10.03.10
Первый номер за 2010 год читайте на страницах сайта

31.01.10
Шестой номер за 2009 год — на сайте

16.12.09
Новый № 5 за 2009 г. выложен на сайт

25.10.09
Новый № 4 за 2009 г. выложен на сайт

03.08.09
Новый № 3 за 2009 г. выложен на сайт

06.05.09
Новый № 2 за 2009 г. выложен на сайт

26.02.09
Новый № 1 за 2009 г. выложен на сайт

04.02.09
Новый № 6 за 2008 г. выложен на сайт

27.01.09
Новый № 5 за 2008 г. выложен на сайт

24.12.08
Новый № 4 за 2008 г. выложен на сайт

18.11.08
Новый № 3 за 2008 г. выложен на сайт

17.11.08
Интернет-сайт журнала «Национальные интересы» возобновляет свою работу

27.05.08
Новый № 2 за 2008 год выложен на сайт

16.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Народ – против игорной зоны»

15.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «Георгиевская лента» в Закарпатье

09.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «В каждом окне российский флаг»

03.05.08
В Гостевой книге читайте выступление постоянного представителя Республики Беларусь в Женеве С. Алейника, посвященное проблемам международной безопасности

03.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Без пиетета»

30.04.08
В рубрике «Копилка» помещена аналитическая записка проф. И. Понкина

25.04.08
В Гостевой книге читайте Комментарий МИД России о Черноморском флоте

23.04.08
Национальные интересы — в регионы!

06.04.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Злые заметки»

04.04.08
В Гостевой книге читайте также интервью с А. Труде, автором книги «Геополитика Сербии»

04.04.08
В Гостевой книге читайте ответы Епископа Рашско-Призренского Артемия газете «Глас Јавности» о перспективах отношений Сербии и Евросоюза

31.03.08
Постсоветское пространство: реалии и перспективы

29.03.08
В Гостевой книге читайте требование «Донбасской Руси» вывести украинских солдат из Косово

26.03.08
В Гостевой книге читайте ответ пресс-секретаря МИД Беларуси по поводу заявления Госдепартамента США

24.03.08
Пребывание С. Коэна и К. ванден Хейвел в Москве

22.03.08
В Гостевой книге читайте Воззвание Русского Содружества о защите Отечественной истории

21.03.08
ТОРЖЕСТВЕННОЕ СОБЫТИЕ. Вручение известному американскому ученому и публицисту Стивену Коэну мантии и диплома Почетного профессора РГТЭУ

Rambler's Top100 Журнал Москва ПНВ Народная Воля Правая.ру Интернет-магазин Политкнига
© Все права защищены "Институт национальной стратегии реформ"