Главная Связаться с нами Карта сайта
Главная страница Главная страница
Главная страница О журнале
Главная страница Архив
Главная страница Последний номер
Главная страница Новости
Главная страница Подписка
Главная страница Угол зрения
Главная страница Резонанс
Главная страница Калейдоскоп
Главная страница Культурный фронт
Главная страница Гостевая книга
Главная страница Авторы
Главная страница Контакты
Главная страница РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
Главная страница Копилка
Главная страница Реклама
Институт национальной стратегии реформ Институт национальной стратегии реформ
Об институте
Деятельность института
Материалы «круглых столов» и семинаров
ТРИБУНА
ТРИБУНА — КУЛЬТУРА
ТРИБУНА — ИСТОРИЯ
Главная страница
Главная страница » Культурный фронт » Г. И. Пименова, К. В. Коптяева. Сохранение...

Г. И. Пименова, К. В. Коптяева, г. Ухта

Сохранение архитектурного наследия XX века в России

      Современная эпоха в общей ее трактовке представляется как время переосмысления исторических, духовных и культурных ценностей, а проблема наследования культуры проявляется как социальная проблема глобального масштаба. Каждый новый этап в развитии культуры есть переосмысление “старого”, преломление его сквозь призму обновленных ценностных представлений и выведение “нового”, несущего в себе на “генном” уровне базовые ценностные установки и культурные достижения прошлого. Все новое, так или иначе, интегрирует в себе культурные ценности прошлого, и закон преемственности есть общий закон развития культуры и архитектуры как элемента, воплощающего в своей материальности духовную культуру общества.
      В данном контексте любое новаторство можно представить как развитие традиции на новом временн?м, этапе, как ускорение процесса эволюции культуры и сознания, не разрыв этого процесса, а некий качественный сгусток, который впоследствии становится истоком потока “нового” и “современного”, проходит проверку временем, подлежит осмыслению и адаптации. Все архитектурные объекты, несущие в своих образах общие и особенные проявления духовных идеалов и экономических возможностей своего времени, представляют эпоху в целом, следовательно, являются частью общечеловеческой культуры. Сохранение и включение в современные материально-пространственные структуры образцов культуры прошлого как документов материального и художественного социального опыта делают историю зримой и реализуют целый спектр специфических функций архитектуры – функций эстетической и информационной, воспитательной и социальной.
      Нельзя сохранить всего, обновление жизненного пространства неизбежно, значит, постоянно актуальным является вопрос – что конкретно подлежит сохранению? В отношении архитектурно-градостроительных объектов, созданных в период XX века, проблема стоит наиболее остро. Применительно к постройкам более раннего периода, который воспринимается определенно как исторический и не связан напрямую с теми социальными преобразованиями, которые переживает Россия в настоящее время, в современном общественном сознании уже сформировано уважительное отношение: всем понятно, что архитектурный памятник постройки XVII или XIX веков подлежит сохранению. Что же касается архитектуры XX века, то ее объекты ассоциируют в сознании людей как связанные с определенным периодом существования государства – советским. Россиянина мало впечатляет тот факт, что советский период во всем мире воспринимается как “великий социальный эксперимент”, на который оказалось способно только наше государство, и все, что связано с этим уникальным экспериментом, подлежит осмыслению на предмет отбора ценных свидетельств биографии отечества и его вклада в мировую культуру. В настоящее время подчас преобладает мнение о необходимости стереть следы этого негативного периода, поскольку они являют собой негуманные результаты реализации идеальной мечты о гуманном, справедливом устройстве общества. Это мнение покрывает собой практически весь архитектурный опыт советского периода и грозит реальной утратой тех достижений в архитектурном творчестве, которые признаются таковыми узким кругом отечественных специалистов и мощно представленным мировым общественным мнением.
      Такая “тяга к разрушению” характерна для периодов социальных “революций”, когда новое сознание, зародившееся в недрах отживших свое социальных устоев, рвет границы ставшей уже обывательской морали, и в своей устремленности к новому идеалу сметает свое собственное недавнее прошлое, так мешавшее состояться прежней мечте. При этом то, что предшествовало этому периоду “несостоявшегося светлого будущего” остается нетронутым – это история, она не ранит, она свидетельствует о страницах великих свершений в прошлом, о силе и богатстве культурного опыта – этим прошлым можно гордиться.
      Семидесятилетний советский период сегодня еще слишком близок нам по времени, чтобы воспринимать его как историю наравне с предыдущими веками не в смысле событийности, а в смысле некой отстраненности, позволяющей видеть сквозь призму времени ценности, созданные в этот период, и заботиться об их сохранении. Это – отражение точки зрения обывателя, реальной жизнью еще привязанного к этой истории и явно испытывающего на себе и сегодня последствия “эксперимента”, пережив его, что называется, изнутри. Однако для профессионального сознания, по определению озабоченного сохранением непрерывности культурных традиций, и для властных структур, стоящих на службе народа, а значит и его культуры, такая позиция не имеет оправдания, даже если она характерна не столько близостью к обывательскому мнению, сколько явным равнодушием к судьбе культурного наследия недавнего прошлого.
      О каком культурном наследии в области архитектурного опыта советского периода может идти речь? Если отталкиваться от общепринятого мнения о том, что “плохой” архитектуры не бывает, а есть архитектура “своего” времени, то следует рассмотреть весь спектр предлагаемых архитектурной теорией и практикой нововведений, касающихся формообразования и типологии объектов как способа художественно-символического выражения идейной их содержательности, отражающей культуру эпохи. В соответствии с Федеральным законом об охране наследия истории и культуры (2002 год) памятником культуры может считаться объект, появившийся не ранее, чем сорок лет назад, следовательно, рассмотрению в качестве наследия подлежат объекты периода 1920-1960-х годов. Не претендуя в настоящей работе на полный охват всей временной палитры архитектурных идей и их реализации, обратим внимание на два особо ярких по разным причинам периода – период архитектурного авангарда 1920-30 годов, который пока еще неформально, но признается высшим достижением отечественного архитектурного творчества, и период 1950-70-х годов, примечательный созданием так резко критикуемой сегодня архитектуры типовых серийных домов, скомпонованных в “спальные” районы наших городов.
      Широко известное в отечественных научных кругах культурное направление архитектурного авангарда 1920-30-х годов обязано своим появлением ломке социокультурной ситуации в России в начале 20 века. Приспособление человека к новым культурным и экономическим реалиям, стремление в будущее и попытка “переделать” мир были вдохновляющим мотивом и причиной появления столь новаторского и емкого по своей смысловой насыщенности культурного движения – советского архитектурного авангарда, проявившегося в двух его основных направлениях – конструктивизме и рационализме.
      Советский авангард рождался в процессе совместных исследований архитектурной проблематики архитекторами и художниками и связан с такими известными в мире именами русских художников, как Владимир Татлин и Казимир Малевич, которые своими новаторскими концепциями формообразования создали основу двух направлений советского архитектурного авангарда – конструктивизма и супрематизма. Уже с того времени знаменитая Башня Татлина воспринимается во всем мире как символ русского авангарда, как пример новой системы формообразования, символизирующей идею обновленного общества. Супрематические ордера Малевича были также символами обновления, устремленными в абстрактное будущее, в котором идеальная среда будет определять условия жизни идеального человека. Эти великие мастера были далеки от идей социализма, связующим звеном здесь было, пожалуй, только время и та волна революционного пафоса, которая, подхватив эти идеи, вылилась в реальные объекты советского авангарда. Именно по причине отстраненности от конкретной социальной теории и в силу мощи художественного потенциала творчество Татлина и Малевича ускорило процессы новаторского переосмысления языка архитектуры во всем мире. Сейчас это считается общепризнанным фактом.
      Развитие новаторских конструктивистских идей формообразования связано также с работами Эля Лисицкого (проуны как синтез идей супрематизма и теории архитектурного пространства Татлина), Александра Родченко (экспериментальное пространственное конструирование как метод художественного поиска в рамках деятельности Института художественной культуры в Москве, где и родился термин “конструктивизм”).
      Архитектурная школа Н.А. Ладовского представляла второе направление советского авангарда – рационализм, в пределах которого формально-художественный поиск сочетался с конкретными функционально-конструктивными характеристиками сооружения, и развивалась идея архитектуры как искусства оперирования пространством. Деятельностное осознание идеи оперирования пространством как основного содержания архитектурного творчества, сознательное оперирование пространством как “материалом архитектуры” – эти принятые современным профессиональным мышлением установки на архитектурное творчество во многом обязаны советскому авангарду.
      Конструктивизм и рационализм слиты в едином потоке советского авангарда в силу общих установок на новаторство в формообразовании и взгляд на архитектуру как искусство. ВХУТЕМАС, созданный и руководимый советскими мастерами авангардного направления, стал в то время экспериментальным центром советского авангарда, подобно немецкой архитектурной школе Баухауз – центру западноевропейского авангарда.
      Реальные творения советского авангарда воплощали собой идею формирования нового социума, будь то здания для массовых действ или коммунальные дома, порожденные конкретным социальным заказом – все они были образцами новаторства, антитрадиции. Дома-коммуны (архитекторы Моисей Гинзбург, Иван Николаев и др. – постройки в Москве, Свердловске, Саратове, Нижнем Новгороде) принято сейчас воспринимать как своего рода легенду о реальном воплощении социалистической идеи, в которую верили миллионы людей, и уже по этой причине, при всей абсурдности функционального выражения этих взглядов, дома-коммуны – это уникальные сооружения, носители мощного культурного потенциала, памятники того самого великого социального эксперимента в России.
      К категории таких же уникальных памятников передовой идеи жизнеустроительства, как в плане пространственного формообразования, так и в плане новой типологии зданий, следует отнести клубы и дворцы культуры (архитекторы Константин Мельников, Илья Голосов, братья Веснины и др.) – центральные объекты городов счастливого будущего, реально демонстрирующие идею оперирования пространством и в процессе создания объекта, и в плане невероятно смелой для того времени трансформации внутреннего пространства при эксплуатации объекта. Здесь, в клубах Константина Мельникова можно видеть не только воплощение социалистических идей о новом образе жизни, но и практическое развитие заложенной в Башне Татлина идеи движущихся пространств.
      Имя Константина Мельникова особо выделяется в череде мастеров российского архитектурного авангарда, не случайно построенный им в 1920-е годы собственный дом-мастерская в Москве высоко оценивается архитекторами на родине и за рубежом как образец м?стерской ломки стереотипов создания жилища, когда при сохранении уважительного отношения к быту семьи в его традиционном понимании логика формообразования дома была беспрецедентна. Новым в доме Мельникова было все: объем как сочетание цилиндров, а не ортогональных форм, сетчатая кладка стен с шестигранными оконными проемами, дощатые особой перекрестной конструкции перекрытия.
      Столь же уникальным признается творчество одного из выдающихся архитекторов советского авангарда Ивана Леонидова, концептуальные проекты которого настолько опередили время, что так и не смогли осуществиться, но вошли в сокровищницу мировой архитектурной теории.
      Постройки советского авангарда начала XX века как материальные свидетельства реализации социальной теории в масштабе одной шестой части планеты представляют собой образцы нового профессионального мышления и ярких находок в формообразовании, что и позволяет воспринимать их как уникальные историко-архитектурные, а значит, и уникальные культурные объекты.
      Параллельное развитие авангардных направлений в искусстве и архитектуре России и Западной Европы начала XX века – это свидетельство реакции искусства в целом на глобальные изменения в судьбах человечества, связанные с научно-техническим прогрессом и социально-культурными катаклизмами. Идеи русского авангарда были восприняты в качестве свидетельств нового творческого мышления на западе, но и в российской истории теории западных представителей “современной архитектуры” определили в значительной степени черты советской архитектуры, трансформированные до степени абсурда в постсталинский период. Здесь речь идет о типовом массовом жилье, которое явило собой чрезмерно полную реализацию идеи тотальной архитектуры Вальтера Гропиуса.
      Идеи советского конструктивизма на протяжении всего ХХ века оказывали влияние на развитие мировой архитектуры. Проуны Лисицкого в свое время были восприняты и голландскими неопластицистами, и германским Баухаузом. Это становится очевидным при знакомстве с композицией здания этой известнейшей в мире архитектурной школы в Дессау, проект которого разработан Вальтером Гропиусом, основателем Баухауза. Работы Лисицкого были в определенной мере положены и в основу формирования творческого метода Миса ван дер Роэ [1].
      Современные архитекторы Запада и сегодня заявляют о себе как о последователях идей и концептуальных проектов советского конструктивизма. Примеров тому много [2]. Бернар Чуми стал известен всему миру благодаря своему произведению – Парк-де-ла-Виллет в Париже, которым архитектор прямо заявил о своей увлеченности русским конструктивизмом и современным прочтением подтвердил его мощный творческий потенциал. В произведениях иракского архитектора Захи Хадид так же прослеживается связь с русским авангардом 1920-х: в ее работах можно видеть явные аналогии с супрематизмом Казимира Малевича, с графикой Эль Лисицкого и Александра Родченко. В своих интервью Хадид часто упоминает о том, что ее вдохновляют поразительные по своей динамике форм архитектурные фантазии Якова Чернихова. Особо значимой в плане оценки зарубежными архитекторами наследия российского конструктивизма представляется работа финского архитектора Кристиана Гуллисхена – торговый центр в восточном пригороде Хельсинки, построенный в 1987 году. Комплекс торгового центра Гуллисхен создал как дань памяти российскому конструктивизму, взяв за прообраз конкурсный проект здания газеты “Ленинградская правда” братьев Весниных.
      Ярким примером преемственности русскому авангарду является архитектура Японии – японский метаболизм [3]. Рациональность и концепция движения – те базовые характеристики, которые объединяют русский конструктивизм и японский метаболизм, и которые привели к появлению в разное время идентичных архитектурных форм, какие можно видеть, например, в проекте Наркомтяжпрома в Москве братьев Весниных (1934) и здании телекомпании Фудзи, построенном архитектором Кэндзо Тангэ (1996).
      Еще одним жестом современной архитектуры, апеллирующим к наследию советского авангарда, является пример современной трактовки принципов архитектуры советского авангарда в работах немецких архитекторов, широко представленных в спектре объектов обновленного Берлина. При сопоставлении архитектурных объектов советских конструктивистов начала 20 века и построек ряда немецких архитекторов (Л. Берингер, Г. Ваврик, Й. П. Кляйхус, Й. Виммер и др.) даже не очень подготовленному зрителю удается целый ряд ассоциаций, формирующих параллели между современностью и прошлым – приемы советского авангарда, сам дух конструктивистских идей отражен явно и опознаваем [3].
      Таким образом, казалось бы, вопрос о статусе объектов архитектурного авангарда как объектов культурного наследия не вызывает сомнения, учитывая роль и место этого культурного явления в мировом масштабе. Тем не менее, судьба этого наследия в настоящее время под угрозой утраты из-за отсутствия формального признания за этими объектами статуса памятников культуры, а значит, отсутствуют какие-либо гарантии их неприкосновенности и права на вечное существование. Эти объекты в силу отсутствия внимания к себе приходят в упадок в смысле своего технического состояния и реально рискуют перейти в категорию “виртуального” наследия.
      Федеральный закон об охране наследия истории и культуры 2002 года представляет собой важную веху в решении проблем сохранения культурного наследия и свидетельствует о высоком уровне осознания проблемы, но этот закон обращен к объектам, уже имеющим статус памятников культуры и не содержит корректных критериев, позволяющих отнести объект к категории охраняемых государством.
      Московская декларация о сохранении культурного наследия XX века, принятая на Международной конференции “Heritage at Risk (Наследие в опасности). Сохранение архитектуры XX века и Всемирное наследие” в апреле 2006 года, стала крупным международным культурным событием. Данный документ разъясняет роль культурного наследия XX века, определяет, что такое наследие, что следует охранять и зачем. Именно этого не указано в Федеральном законе 2002 года, отчего он не работает в должной мере. Московская декларация объясняет смысл сохранения культурного наследия, дает “четкие адреса” архитектурных сооружений, требующих безотлагательного к себе внимания. Это наиболее значимые объекты, которые нельзя потерять ни в коем случае. Если те мероприятия, которые предложены в Декларации, будут осуществлены в отношении перечисленных в ней семи сооружений /Дом Наркомфина арх. М. Гинзбурга, клуб им. Русакова, клуб "Каучук" и собственный дом архитектора К. Мельникова, Дом-коммуна арх. И. Николаева, радиобашня инж. В. Шухова, станция метро "Маяковская" арх. А. Душкина/, то можно надеяться на развертывание дальнейших шагов по сохранению и других, не менее интересных архитектурных объектов. Значимость принятой Московской декларации действительно велика, теперь наша страна несет ответственность не только перед своей общественностью, но и общемировой, так как прошедшая конференция реально высветила тот факт, что архитектурное наследие советского авангарда принадлежит общемировой культуре.
      Вряд ли стоит надеяться на чрезвычайное по скорости решение проблемы сохранения культурного наследия России начала XX века на государственном уровне в отношении всех достойных образцов этого наследия. В связи с выявленным фактом крайне низкого представления архитектуры XX века в Списке Всемирного наследия Московская декларация призывает архитекторов и органы власти и управления в странах бывшего Союза развернуть программу международного сотрудничества в области историко-архитектурных исследований, восстановления и охраны памятников архитектуры XX столетия.
      Актуальность проблемы сохранения архитектурного наследия распространяется и на более поздний период отечественной истории – на период так называемого типового архитектурного “творчества”, который сопровождала жизни нескольких поколений. Такая установка на экономические критерии в целом позволила в послевоенный период восстановить в достаточно короткие для страны сроки утраченный в период второй мировой войны жилой фонд, что само по себе определяет историческую роль архитектуры этого периода, ее социальную значимость, а, следовательно, и значимость в плане культурологическом.
      В то же время обоснование культурологической ценности типовых объектов массового строительства их идейно-художественными достоинствами вряд ли представляется возможным. В связи с этим проблема сохранения архитектурного наследия этого периода предстает как проблема сохранения исторической непрерывности контекстуального поля городской среды. Если мы признаем, что закодированная в городских структурах информация позволяет прочитать историю, и эта история должна быть правдой о мечте и реальности, тогда следует признать и неправомерным утаивание определенных периодов этой истории или их изъятие из уже сложившегося “текста”: непрерывность исторического процесса определяет неразрывность его материальной проекции.
      Еще одним аргументом в пользу бережного отношения к типовым объектам массовой застройки является их безусловная материальная ценность и невозможность, судя по экономической ситуации в стране, компенсации утраты хотя бы части этих построек с тем, чтобы можно было говорить о позитивных тенденциях в решении острейшей во все периоды существования нашего государства жилищной проблемы.
      После бурных дебатов 1980-х и особенно 1990-х годов по поводу сохранения посредством реконструкции или сноса как отживших свое время объектов типовой жилой застройки ситуация “урегулировалась” сама собой в силу непреодолимого действия экономических законов и критериев. Даже Москва, этот своеобразный российский “анклав”, определила для себя четыре серии типовых жилых домов как несносимых, подлежащих реконструкции. Что касается бескрайних просторов отечественной периферии, то вопрос сноса никогда реально не стоял (невозможно даже мысленно снести город), а в настоящее время он не представляет интереса даже в теоретическом плане по причине тех же экономических соображений.
      Проблема сохранения объектов массовой застройки звучит сегодня как проблема сохранения материальных основ существования людей, поскольку советский период характеризовался, помимо прочего, и явным небрежным отношением к собственным творениям, тоже символам времени: если предложить любому жителю любого типового дома припомнить, сколько он пережил капитальных ремонтов своего жилья, дальнейшие комментарии станут излишними.
      Несмотря на официальное признание состояния российских городов как критического еще в конце 1990-х годов, практических действий по решению городских проблем, мыслимых в рамках новой национальной градодоктрины [4], нет. Властные структуры на местах, напрямую ответственные за состояние городов, очевидно, не попали по непонятным причинам в узкий круг лиц, знакомых с предложением РААСН по реабилитации российских городов с целью выведения их на путь “устойчивого развития”, поскольку продолжают или бездействовать, или затрачивают государственные средства на заказ очередных утопических генпланов городов вместо того, чтобы озаботиться созданием документов, регламентирующих комплексную реконструкцию городской застройки.
      Российские города продолжают существовать, не превращаясь в руины, благодаря людям, живущим в устающих жить домах, но вряд ли даже массовый народный энтузиазм способен решить все городские проблемы. Наши города уже превратились из домов для людей в дома для машин, в этих домах-городах нет места для детских игр, и они удручающе враждебны для стариков и инвалидов. Каким будет следующий шаг на этом пути деградации?
      Мы умеем обращаться в критические моменты к зарубежному опыту. Возможно, такой момент наступил уже сейчас. В то время как энтузиасты пытаются без заметного успеха продвигать отечественные проекты возрождения городов и других поселений, зарубежье демонстрирует образцы реализации нашей новой градодоктрины и ее самого звучного лозунга “строительства города в городе”, в соответствии с которым город переобустраивается с сохранением и обновлением своих объектов, а не посредством их сноса. Ярким и масштабным примером такого переобустройства является немецкий город Лайнефельде, земля Тюрингия, проект реконструкции которого в 2004 году был удостоен премии Европейского Союза в области градостроительства, является предметом национальной гордости и представлен в Музее ревизии постмодернизма во Франкфурте-на-Майне.
      Проект реконструкции панельного города Лайнефельде, построенного в Восточной Германии по советскому образцу, был отмечен как выдающийся по экономическим критериям, решению социальных проблем и архитектурно-градостроительным позициям. Примечательно, что власти города намерены сохранить одно из панельных зданий в неизменном виде в качестве исторического памятника, рассказывающего о том, как город выглядел раньше, потому что это важно для тех, кто в нем живет сейчас и будет жить потом.
      Архитектура – это важный исторический материал для самопознания общества. Поэтому все построенное ранее, так или иначе, ценно, его следует изучать, использовать, охранять и приумножать, поскольку это – национальное богатство.

Литература
      1.  Иконников А.В. Архитектура ХХ века. Утопии и реальность. Издание в двух томах. Том 1. – М.: Прогресс-Традиция, 2001. – 656 с.
      2.  Иконников А.В. Архитектура ХХ века. Утопии и реальность. Издание в двух томах. Том 2 / Под ред. А.Д. Кудрявцевой. – М.: Прогресс-Традиция, 2002. – 672 с.
      3.  Наследие без границ / Сост. Ю.П. Волчок. – М., 2006. – 274 с.
      4.  Смоляр И. Старт в XXI век: о национальной доктрине градостроительства России // Архитектура. Строительство. Дизайн, 2000, № 5. – С. 46-47.

По материалам
журнала «Вопросы культурологии»

Пименова Г. И. – кандидат технических наук, заведующая кафедрой архитектуры Ухтинского государственного технического университета.
Коптяева К. В. – культуролог

Rambler's Top100
НОВОСТИ
13.11.13
4-й номер за 2013 год читать на нашем сайте

18.07.13
Новый, 3-й номер за 2013 год на нашем сайте

06.05.13
Читайте № 1-2 за 2013 год

27.02.13
6-й номер журнала вышел в сеть

30.12.12
5-й номер журнала читайте в онлайн

11.10.12
4-й номер журнала читайте на нашем сайте

24.09.12
«Возвращение русского консерватизма»: презентация новой книги

20.07.12
3-й номер журнала читайте на нашем сайте

06.05.12
Второй номер журнала читайте на нашем сайте

01.03.12
Внимание. 2012 год. 1-й номер на сайте. Читайте

11.01.12
Читайте 6-й номер на сайте журнала

11.12.11
5-й номер журнала — на сайте

18.10.11
№ 4-2011 читайте на сайте журнала

23.08.11
Обновление рубрик

08.07.11
№ 3 за 2011 год читайте на сайте журнала

11.05.11
№ 2 за 2011 год читайте на сайте журнала

20.03.11
№ 1 за 2011 год читайте на сайте журнала

19.01.11
№ 6 за 2010 год читайте на сайте журнала

28.11.10
№ 4-5/2010 на сайте

24.07.10
Третий номер за 2010 год — уже доступен

27.04.10
Институт национальной стратегии реформ искренне поздравляет Сергея Николаевича Бабурина с получением почетного звания "Заслуженный деятель науки Российской Федерации",

10.03.10
Первый номер за 2010 год читайте на страницах сайта

31.01.10
Шестой номер за 2009 год — на сайте

16.12.09
Новый № 5 за 2009 г. выложен на сайт

25.10.09
Новый № 4 за 2009 г. выложен на сайт

03.08.09
Новый № 3 за 2009 г. выложен на сайт

06.05.09
Новый № 2 за 2009 г. выложен на сайт

26.02.09
Новый № 1 за 2009 г. выложен на сайт

04.02.09
Новый № 6 за 2008 г. выложен на сайт

27.01.09
Новый № 5 за 2008 г. выложен на сайт

24.12.08
Новый № 4 за 2008 г. выложен на сайт

18.11.08
Новый № 3 за 2008 г. выложен на сайт

17.11.08
Интернет-сайт журнала «Национальные интересы» возобновляет свою работу

27.05.08
Новый № 2 за 2008 год выложен на сайт

16.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Народ – против игорной зоны»

15.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «Георгиевская лента» в Закарпатье

09.05.08
В Гостевой книге читайте информацию об акции «В каждом окне российский флаг»

03.05.08
В Гостевой книге читайте выступление постоянного представителя Республики Беларусь в Женеве С. Алейника, посвященное проблемам международной безопасности

03.05.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Без пиетета»

30.04.08
В рубрике «Копилка» помещена аналитическая записка проф. И. Понкина

25.04.08
В Гостевой книге читайте Комментарий МИД России о Черноморском флоте

23.04.08
Национальные интересы — в регионы!

06.04.08
УГОЛ ЗРЕНИЯ: Очередная статья раздела «Злые заметки»

04.04.08
В Гостевой книге читайте также интервью с А. Труде, автором книги «Геополитика Сербии»

04.04.08
В Гостевой книге читайте ответы Епископа Рашско-Призренского Артемия газете «Глас Јавности» о перспективах отношений Сербии и Евросоюза

31.03.08
Постсоветское пространство: реалии и перспективы

29.03.08
В Гостевой книге читайте требование «Донбасской Руси» вывести украинских солдат из Косово

26.03.08
В Гостевой книге читайте ответ пресс-секретаря МИД Беларуси по поводу заявления Госдепартамента США

24.03.08
Пребывание С. Коэна и К. ванден Хейвел в Москве

22.03.08
В Гостевой книге читайте Воззвание Русского Содружества о защите Отечественной истории

21.03.08
ТОРЖЕСТВЕННОЕ СОБЫТИЕ. Вручение известному американскому ученому и публицисту Стивену Коэну мантии и диплома Почетного профессора РГТЭУ

Rambler's Top100 Журнал Москва ПНВ Народная Воля Правая.ру Интернет-магазин Политкнига
© Все права защищены "Институт национальной стратегии реформ"