БАБУРИН Сергей Николаевич
лидер Российского общенародного союза, д. юр. н., проф.
   
Государство и право в условиях глобального перехода к устойчивому развитию человечества
   
    Глобализация как социально-экономический и политико-правовой процесс — далеко не однозначна. Вестернизация мира, то есть навязывание миру североамериканских стандартов морали, культуры, образа жизни — лишь один из проектов глобализации, встречающий противодействие во многих регионах мира; «глобализм — пишет П. Дж. Бьюкенен, — есть антитеза патриотизма»1. Есть и другой проект — развитие человечества в условиях межцивилизационного, межгосударственного и внутригосударственного комфорта. Это не просто иной проект солидарного развития народов — это совершенно иная, новая модель существования человеческой цивилизации. Именно этот проект решает задачу структурирования в конкретные современные идеологические формы консервативных — складывавшихся столетиями — устремлений общества.
    Уже больше чем полтора десятилетия прошло с того исторического 1992 года, когда на ЮНСЕД в Рио-де-Жанейро было принято решение переходить всем мировым сообществом к новой форме (стратегии) цивилизационного процесса — устойчивому развитию2. С 2005 г. началась декада перехода государств, входящих в ООН, к этому типу развития.
    Устойчивое развитие, как известно, не просто социальное развитие как развитие всего человечества, но и его взаимодействие с природой, т.е. социоприродное развитие3. Это такой тип развития, который обеспечивает сохранение человечества и дает возможность его прогресса на неопределенно долгие времена4. Вместе с тем при устойчивом развитии происходит такое снижение антропогенного давления на экосистемы, включая всю биосферу, при котором необходимая часть биоты, регулирующая и стабилизирующая окружающую среду, также сохраняется, и биосфера в целом не утрачивает своего устойчивого состоянии, продолжая свою естественную эволюцию.
    Претензии на лидерство любой страны или группы государств оправданы лишь с позиций старой модели развития. Попытки той или иной страны или их группы обеспечить себе особые условия за счет других стран и будущих поколений, за счет природы не улучшают глобальной ситуации. Для мирового сообщества в целом, а тем более для биосферы, совершенно безразлично, какая страна в чем-то обгонит других. Новая цивилизационная модель требует иного ранжирования приоритетов, и трудно даже сказать, есть ли у высокоразвитых стран преимущества с позиций новой модели развития, ведь у них самое высокое антропогенное давление.
    Новая модель будет учитывать не только высокую степень развитости в экономическом плане, но и уровень потребления ресурсов, природные особенности, демографическую специфику и т.п., что в принципе делает страны с богатыми природными ресурсами (и особенно биоразнообразием), обширной территорией, низким потреблением ресурсов населением и другими аналогичными характеристиками более перспективными в плане перехода на новую модель развития. К числу такого рода стран прежде всего относится Россия, которая в ближайшие десятилетия способна быстро выйти в лидеры, но не старой, а новой модели развития — устойчивого ноосферного развития.
    Переход к коэволюционному взаимоотношению человечества и биосферы — «сверхглобальная» проблема. Отдельно взятая страна не может перейти к устойчивому развитию. Но она может внести свой вклад в общую стратегию перехода мирового сообщества на новую цивилизационную модель. Именно с этой целью принимаются национальные концепции, стратегии, программы перехода к устойчивому развитию.
    Человечеству предстоит выбрать ноосферно-коэволюционную стратегию развития, в которой приоритеты выживания и устойчивого развития превалируют над многими параметрами экстенсивного роста, а качество — над количеством, интеллектуально-духовное богатство — над вещественно-материальным. Ясно, что это кардинальная перестройка сознания на цели ноосферного развития, на новую стратегию жизнедеятельности населения всей планеты5.
    Переход к устойчивому развитию потребует существенного усиления государственного управления, повышения статуса особо уполномоченных природоохранных органов и служб, экологизации всех ветвей власти и принимаемых решений (законов, указов и других нормативно-правовых актов) и структурной перестройки государственных служб. В перспективе сформируется новая модель (образ) государства — социоприродного «устойчивого» государства, которая придет на смену существующим — «классово-насильственной» и даже политизированной «социально-правовой» моделям государства. Ведь речь может идти не просто о появлении двух новых «УР-функций» государства и соответствующих трансформаций других функций. По-видимому, можно говорить о появлении качественно новой модели государства, в направлении которой и будут эволюционировать любые государства планеты, ставшие на путь перехода к устойчивому развитию. И если в правовом социальном государстве оказывается более эффективной реализация начала движения к новой общецивилизационной модели, то их завершение станет возможным в «устойчивом» государстве, т.е. в том государстве, которое будет соответствовать эпохе ноосферы. Не исключено, что его можно будет называть не просто «устойчивым», но и «ноосферным» государством.
    Совершенно очевидно, что по отношению к предшествующему этапу российской государственности необходима новая постановка вопроса о сущности современного государства, видение его образа как демократического, правового, социального, федеративного. Для более адекватной методологии теории государственности важно дать более детальный и перспективный образ государства с учетом мировых тенденций развития. Должен появиться образ «нового Российского государства», требованиям которого должно соответствовать будущее качественно новое государственное управление, и прежде всего — новая государственная служба как важный публичный социально-правовой институт. Да и сущность нового Российского государства вряд ли исчерпывается только что перечисленными его характеристиками.
    Вспомним, что идея государства, как подчеркивал Л.А. Тихомиров, вытекает из самой глубины человеческого сознания и является политической аксиомой, которая гласит, что именно в государстве люди находят высшее орудие для охраны своей безопасности, права и свободы6. Определяя государство как общественный союз, представляющий собою самостоятельное признанное принудительное властвование над свободными людьми, Н.М. Коркунов видел в нем важнейшую форму человеческого общения7. В раннем марксизме государство рассматривалось обычно в качестве машины для осуществления власти над обществом, как аппарат классового принуждения, в марксизме «классическом» — как аппарат публичной власти в обществе, основное политическое орудие, посредством которого буржуазия осуществляет свое классовое господство над народными массами. Именно К.Маркс дал историко-материалистическое объяснение сущности государства — особого механизма, при использовании которого определенный социальный класс (или классы) становится в обществе политически господствующим8. В классическом либерализме возвращаются к Спенсеру и как, например, Э. де Ясаи рассматривают государство «как если бы оно было реальной сущностью, имело волю и было способно принимать обоснованные решения о средствах достижения своих целей»9.
    М.Н. Марченко совершенно прав, констатируя воздействие современных глобальных факторов на сущностную и содержательную стороны государственно-правовых институтов10. У любого государства, если оно претендует на выживание и устойчивое развитие, появляется новая комплексная цель, совпадающая с новой цивилизационной целью. А новая комплексная (системная) цель определяет и новую комплексную (системную) функцию, которой ранее не было ни у одного из государств планеты. Эта комплексная функция ориентирована на будущее и постепенно должна стать основной — это функция перехода к устойчивому развитию данного конкретного государства. Только в этом случае государства планеты сыграют свою позитивную роль в переходе к устойчивому развитию.
    Формирование нового типа государственности в эпоху перехода к устойчивому развитию — это инновационно-опережающие трансформации, сравнимые, если вспомнить историю, с возникновением первых городов-государств. Их появление, по-видимому, связано с неолитическими трансформациями и явилось объективной необходимостью естественно-исторического процесса. И когда человечество вновь оказалось перед глобальным антропоэкологическим кризисом, как и в эпоху верхнего палеолита, объективное требование продолжения человеческой истории приводит к самым кардинальным трансформациям уже существующего феномена государственности.
    Произошедшее ранее в эпоху неолитической революции (растянувшейся на несколько тысячелетий) возникновение государственности и ныне — перед лицом глобальной экологической катастрофы и перспектив выживания цивилизации на пути к устойчивому развитию — поднимает, вероятно, самый существенный вопрос для теории рассматриваемого феномена. И возникновение государственности, и ее самые кардинальные преобразования также связаны с изменениями способа взаимодействия природы и общества.
    Казалось бы, государственность целиком принадлежит эпохе неустойчивого развития человечества и исчезнет, как только наступит устойчивое будущее. Однако анализ модели перехода к устойчивому развитию показывает, что государственность как форма существования общества не только не исчезнет, но и укрепит свои позиции в решении проблем перехода к новой цивилизационной парадигме. Оно станет быстро трансформироваться (в течение десятков лет — даже не столетий), обретая адекватные новой эпохе формы и функции, в том числе и новые — социоприродные, ноосферные и т.д. и т.п. Но даже в ходе этих эпохальных изменений, трансформируя формы и способы функционирования, феномен государства в еще большей степени раскроет свою изначальную и вековечную сущность — способствовать выживанию общества и его дальнейшему, теперь уже — устойчивому и ноосферному будущему.
    При переходе к устойчивому развитию государство должно существенно усилить функцию обеспечения безопасности, не сводя ее лишь к обороне и защите жизненно важных интересов личности, общества и государства.
    Многие полагают, что идея господства права, причем права устойчивого развития, реализовалась бы гораздо успешнее, если бы на планете вместо более чем двух сотен государств существовало бы только одно — глобальное государство. Эта мондиалистическая идея разрабатывается различными идеологическими движениями светского и религиозного характера, которые обсуждают возможности и пути становления планетарного государства. Вполне понятно, что переход к устойчивому развитию на новом уровне возродил эти идеи, и кажется, что их реальность все возрастает.
    Между тем в идее создания единого глобального государства ощущается «линейно-государственное мышление» в том смысле, что сокращение числа государств на планете представляется как стремление к созданию единого государства. Если бы это произошло, то государственность (как многообразный феномен) совместилась бы с единственно оставшимся государством и как процесс развития государства перестала существовать, поскольку понятия государства и государственности оказались бы в такой перспективе тождественными. Содержание государственности предполагает прежде всего плюралистичность, множественность государств на планете и, соответственно, их некоторую когерентно-кооперативную эволюцию. Государственность как феномен выражает особую форму существования конкретного социума, для которого характерны особые признаки — характеристики, в частности, наличие определенной территории. Считать же, что если такой территорией станет вся планета, то в этом случае обязательно появится единое глобальное государство, было бы явно нереалистично. Ведь переход к устойчивому развитию может достаточно эффективно идти и при наличии двух сотен государств, но в том случае, если этот переход координирует некоторая надгосударственная планетарная структура, какой в определенной степени является ООН.
    Следует предположить, что если и будет происходить укрупнение государств (их регионализация, а может быть, и континентализация), то в результате на планете окажется все же несколько крупных государств, да и то в весьма отдаленном будущем. Поэтому глобальным управлением перехода к устойчивому развитию будет заниматься некоторая надгосударственная структура, которая, скорее всего, будет напоминать более приспособленную для этих целей «новую ООН», и вряд ли можно считать, что и в зрелом устойчивом обществе исчезнут национальные государства и сам феномен государственности. Скорее следует предположить, что даже в ноосфере найдется место государственно-правовому процессу.
    Государство окажется эффективным в плане реализации стратегии устойчивого развития, если оно превратит эту стратегию в реальную государственную политику и будет разрабатывать и применять национальные законы как в области экологического права, так и в других областях права. На это ориентируют политические рекомендации всех форумов ООН, где рассматривались проблемы устойчивого развития. Право устойчивого развития будет развиваться на национально-государственном уровне, используя в качестве своего источника политические рекомендации ООН, которые выступают в качестве производного источника этого права. На определенном этапе национального пути развития права устойчивого развития появится потребность формирования международного, в перспективе — глобального права устойчивого развития.
    Право устойчивого развития на национально-государственном уровне будет продолжать идею господства права и правового государства, но уже ориентируясь на новую социоприродную нормативно-цивилизационную парадигму11. Нельзя говорить о праве устойчивого развития как отрасли современного права. И понятно почему: право устойчивого развития в принципе не может быть частью «права неустойчивого развития». На определенном переходном этапе они могут и будут сосуществовать (одномоментно невозможно перейти к новому качеству права, для этого должен быть отведен некоторый период времени). Речь должна идти не об «отраслевом видении» права устойчивого развития, а об этом праве как качественно новой характеристике всей будущей системы права (национального и международного).
    Одной из важных проблем правового аспекта перехода к устойчивому развитию является изменение темпорального характера становления правовых норм. До сих пор, как правило, появление правовых норм происходило с существенным отставанием от жизни, и в них фактически фиксировалось уже произошедшее. Это прошлое, закрепленное в законах, должно определять будущее, что уже явно неприемлемо в условиях перехода к устойчивому развитию (где «отсчет времени» ведется из будущего). Здесь необходимо прервать этот линейно-правовой процесс и начать переходить к формированию опережающих правовых норм, соответствующей должной модели устойчивого будущего. Речь идет о правовых аспектах нормативного прогнозирования и особенно такой его формы как юридические нормы, которые приписываются устойчивому развитию, что мы предпочитаем называть процессом футуризации права. Если ранее юридическому мышлению был присущ «отстающий» консерватизм, поскольку главная задача государства и права виделась в поддержании существующего порядка, то сейчас ситуация кардиальным образом меняется. На архаичных традициях и инерции невозможно будет построить «правовой фундамент» устойчивого развития. Поэтому с идеей правового государства и глобализации господства права (все больше как права устойчивого развития) в юридическую науку должна войти футурологическая идея «правового будущего» и «опережающего нормотворчества». Это будет означать, что правосознание из «отстающего» феномена, регулирующего взаимодействие сугубо с правовой действительностью12, должно стать опережающим, и не по темпам своего развития, что бывает и ныне, а по своему «нормативному содержанию», черпающим информацию о будущем и из будущего.

       1 Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада / Пер. с англ. М., 2004. С. 314.
       2 Декларации РИО об окружающей среде и развитии; см., напр.: Международное право в документах: Учебн. пособ. Изд. 4-е. М., 2003. С. 581–584.
       3 См., напр.: Бринчук М.М., Урсул А.Д., Мастушкин М.Ю. Правовые проблемы устойчивого развития. М., 2005.
       4 См.: Урсул А.Д. Освоение космоса (философско-методологические и социологические проблемы). М., 1967; Федотов А.П. Глобалистика: начала науки о современном мире. М., 2002. С. 43–104.
       5 Подробнее см.: Урсул А.Д. Переход России к устойчивому развитию. Ноосферная стратегия. М., 1998.
       6 Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. М., 1998. С. 37.
       7 Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 2003. С. 289, 295.
       8 Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1 //  Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Изд. 2-е. Т. 23. С. 164. Подробнее см.: Мамут Л.С. Проблемы теории государства в современной идеологической борьбе (против буржуазной критики взглядов К.Маркса на государство). М., 1976. С. 47, 48.
       9 Ясаи Э. де. Государство / Пер. с англ. М., 2008. С. 13.
       10 Марченко М.Н. Проблемы общей теории государства и права: Учеб.: В 2 т. Т. 1. Государство. Изд. 2-е. М., 2007. С. 431.
       11 См, напр.: Урсул А.И., Экимов А.И. Право устойчивого развития: постановка проблемы //  Вестник РГТЭУ. 2005. № 3.
       12 Бреднева В.С. Новое в понимании правосознания //  Ленинградский юридический журнал. 2008. № 1. С. 41.